Читайте Часть 1 рассказа "Отец" в нашем журнале.
Автор: Александр Седнин
2
Отцу Михаилу как обычно не спалось. Он лежал в полной темноте и слушал, как дождь стучит по стёклам. Он был уверен в том, что сегодня уже ничто не сможет нарушить его покой. Отец Михаил любил быть один и в то же время боялся этого, потому что, оставаясь в полном одиночестве, он принимался думать. Мысли яростными гудящими шершнями кружились в его голове и кололи бедный измученный мозг ядовитыми жалами.
Он боялся закрыть глаза, потому что тогда реальный мир уходил во тьму, и его место занимала память. И она было более реальной, а с тем и пугающей, чем то, что окружало его каждый день. Отец Михаил уже давно привык не спать. Ведь стоило ему забыться, прошлое тут же настигало его и будто говорило: «Смотри!». И он смотрел.
Что виделось ему? Чаще всего он видел свою прошлую, как её называют, мирскую жизнь. Раньше ему казалось, что пройдёт какое-то время, и оно утонет подобно камню в бездонном омуте его памяти. Но стоило отцу Михаилу закрыть глаза, и он тут же вспоминал, что когда-то он и сам ничего не знал об отце Михаиле.
Никакой он не отец Михаил, он старший инженер Витя (для сотрудников Виктор Сергеевич) на заводе в маленьком провинциальном городке в однокомнатной квартире, что находится в старенькой серой пятиэтажке недалеко от центра на третьем этаже. Квартира обставлена не богато, но им с сыном хватает. Добротная венгерская мебель: стенка, стол, пара стульев, затем диван, два кресла, маленькая кровать сына в углу. На кухне, помимо плиты, гарнитур, доставшийся Вите ещё от матери, стол и табуретки, навесной шкаф и холодильник «Мир». Окна выходят на Восток, поэтому утром квартира залита приятным солнечным светом, а за окном на растущих прямо под ними берёзах поют свои трели маленькие птахи. Каждый день, встав по будильнику, он, позавтракав вместе со своим сыном яичницей с колбасой или ещё каким-нибудь лёгким завтраком, собирает того в школу, после собирается сам, надевает брюки и белую рубашку с коротким рукавом, чистит ботинки, берёт чертежи и отправляется в своё конструкторское бюро. Витя всегда идёт не по улице, где много машин, а выбирает путь подлиннее, через берёзовую рощу. Но только если твёрдо уверен, что не опоздает.
После работы заходит в магазин и с наполненной продуктами авоськой в руке, сделав комплимент продавщице Любе на кассе, бодрой походкой возвращается домой. Около подъезда немного говорит с соседом Семёнычем про политику, погоду, футбол и его старенький «Москвич». Дома проверяет у сына уроки, потом смотрит с ним немного телевизор, и они ложатся спать.
Вот она, жизнь человека. Если бы помнить только это, и больше ничего лишнего. Хорошо бы ещё разбавлять её воспоминаниями о том, как сын получил первую «пятёрку», как они ходили в парк по субботам, ели мороженое и катались на каруселях. Потом, как он научил сына резать по дереву, и у того, после нескольких попыток всё получилось. Можно добавить их прогулки в лес и редкие, но тоже памятные поездки загород на рыбалку.
Но яснее всего он вспоминал своего сына Гришу. Немного похожий на него, но больше на мать, высокий, темноволосый, остроносый подвижный, как ртуть, паренёк, который никогда не мог спокойно усидеть на месте. Глазами он пошёл в мать, они у него всегда были маленькими, временами колючими, но живыми и жизнерадостными. До пятнадцати лет он был очень щуплым, из-за чего его не взяли в хоккейную секцию, и Гриша очень переживал. Но отец его тут же отдал в авиамодельный кружок, и пробел был восполнен, ведь у мальчика были поистине золотые руки. Все педагоги хвалили его за усердие и необычайное упорство, но часто журили за излишнюю вертлявость и шалопайство. Но Гриша обладал уникальным талантом делать так, чтобы ему всё сходило с рук.
Да, когда Витя вспоминал о сыне, он почти всегда улыбался.
Но память хранит не только безмятежную безбрежность обыденной жизни, зачастую в ней застревают острые, пропитанные ядом и болью осколки человеческих несчастий и страданий.
Витя хорошо помнил смерть жены. Она умерла, когда сыну не было ещё семи, от рака. Болезнь эта ворвалась в их жизнь внезапно, подобно порыву ветра, врывающемуся в открытое окно и, словно голодный хищник съело его любимую жену буквально за год. Медленно угасала каждый день, стонала, мучилась. А он не знал, как облегчить ей эти страдания. Тогда впервые стал выпивать. Не потому что сильно хотелось, а чтобы хоть немного снять груз с души, разрядиться. Поначалу вроде помогало. Но в конце пришлось отказаться от этого, чтобы ухаживать за ней. Гриша тоже помогал, как мог. Витя только благодаря нему и держался.
Ясно помнил он и её похороны. Непогожий осенний день, гроб опускается в свежевырытую яму, а потом его забрасывают потяжелевший от дождя землёй вперемешку с глиной. Гриша тогда испугался и не смог подойти к гробу и поцеловать мать на прощанье. Потом и пугливо жался к нему и тихо всхлипывал, а Витя закрывал его и себя от дождя большим чёрным зонтом.
Тогда, после похорон, он сделал то, за что потом долго не мог себя простить. Отвёз сына к тёще, а сам пил беспробудно почти целую неделю. Но ни алкоголь, ни время не сумели зарубцевать эту вечно кровоточащую и гноящуюся рану, которая осталась после невосполнимой утраты. Самым ужасным было то, что после, он никогда не говорил с Гришей о матери, поэтому и представить не мог, что чувствовал его сын. А тот никогда не делился с отцом. Может быть, это и раскололо их, развело навсегда? Ведь вроде бы постоянно вместе, а всё равно будто невидимая преграда, колышек был вбит между ними. Было у Гриши такое особенное пространство, куда он никогда не впускал отца, что маленький, что взрослый.
Но Витя слишком поздно понял, насколько они далеки, когда было уже совсем поздно. Когда сын был маленьким, ему вроде, как и деваться было некуда, как быть с отцом. А подрос – стал пропадать где-то с какими-то друзьями, которых Витя и в глаза-то не видел. А в шестнадцать начал возвращаться за полночь, пьяный. И отца совсем перестал уважать. Витя с ним по-всякому пробовал, а тот от него только отмахивался, да посылал в полголоса.
Тут и второй надлом произошёл. Однажды сам пришёл с банкета под мухой, да Гришу прождал до самого утра, глаза сомкнуть не смог. А тот явился побитый, грязный, на ногах еле держится. Витя начал ему мораль читать, а сын обругал его последними ловами, и тогда он и не сдержался, ударил его. Первый раз в жизни. Да и не ударил, так, задел, а получилось, что убил наповал. Убил последнее уважение в нём к себе. Тогда Гриша и дома перестал ночевать, потом друзей приглашать начал, выпивать с ними на кухне, потом девок водить. А как на отца руку поднял и из дома стал выгонять, Вите и вспоминать не хотелось. Он всё терпел, понимал, что и его вина во всём этом есть. У него ведь кроме сына никого на этом свете не было. Для себя Витя твёрдо решил, что всё выдержит. Ночевал у себя на работе, к друзьям уходил, пока те принимать не перестали, летом в парке на лавочке ночевал.
А однажды по весне Гриша пропал. Витя ночей не спал, всё звонил в больницы, морги, к друзьям - собутыльникам его ходил, все места злачные обыскал, а сына нигде не было.
И вот через несколько дней позвонили ему в дверь. Тревожным таким нетерпеливым звонком. И как-то вдруг тяжко стало на душе. Дрожащей рукой он дверь распахнул, а там милиционер, и прямо с порога сухо и официально говорит, что де «нашли вашего сына, Григория, в лесу за городом, в канаве с ножевым ранением в сердце». Похоронил он сына, в апрельской слякоти, под тем же серым расхлябанным небом, на том же кладбище, где оставил когда-то жену. Теперь вместе лежали два его самых дорогих и любимых человека, бок о бок в сырой земле.
Тут Витин мир рухнул. Погиб тогда вместе со своим сыном инженер Витя. Сначала он пил беспробудно, месяца два, работу потерял, квартиру на комнату в общежитии поменял. А потом у него новая идея возникла, воспламенила его душу, импульс новый дала. Стал он убийцу сына искать. Месть, если она человека обуяет, то так в вои лапы возьмёт и стиснет, что не выпустит до тех пор, пока её жажду кровью не утолишь. Стал Витя по притонам ходить да выспрашивать у всех подряд, не слышал ли кто чего. Всегда пьяным в комнатушку свою возвращался и всегда ни с чем.
Но через месяц повезло ему. Выпивал он вместе с одним мужиком, который нашептал ему, что, мол, один его знакомый Боря Хилый, хвастал, что как-то по весне с парнишкой одним поругался и в лесу его завалил. Это потом уже выяснилось, что этот Боря тому мужику денег был должен, а не отдавал, вот тот и решил ему отомстить. Но на тот момент Витя не в чём разобраться уже не мог. Спьяну, ярость его обуяла жуткая, нашёл он в тот же день этого Борю и без разъяснений избил его до полусмерти.
А когда разобрался в чём дело, поздно уже было – жена этого Бори в милицию на него заявление накатала.
Сначала Витя честно сдаться хотел. Но потом в нём возобладал животный страх. И захотелось ему убежать подальше. Собрал вои пожитки и в путь. Много мест он разных обошёл с тех пор. Где только не ночевал и в домах у людей за какую-нибудь работу, и в поле, и в сломанные старые сараи забирался. Однажды даже в хлеву укрылся во время дождя, пока его местный сторож не прогнал, намяв ему палкой бока.
Но в одну из зим Вите страшно не повезло. Холодной ночью он обморозил ноги и сильно простудился. Кашель рвал ему грудь, всё тело колотило изнутри, ноги дрожали и отказывались идти. А тут ещё буран начался, на расстоянии вытянутой руки ничего не видать. На силу он добрался до ступенек какого-то здания и упал на пороге.
Оказалось, что это был мужской монастырь. Там его и обнаружил местный игумен отец Георгий и по доброте душевной решил приютить. Через две недели Витя окреп, и отец Георгий предложил ему пожить немного при их обители.
*****************************************************************************
Жизнь в монастыре была не сахар. Отец Георгий, несмотря на то, что обладал добрым и неравнодушным сердцем, был человеком строгим и праздности не любил. Витя работал не покладая рук. Он починил дверь, побелил стены, каждый день мастерил что-нибудь в местной столярной мастерской. И стало ему так хорошо, что даже выпивать расхотелось.
Только к Богу обратиться у него никак не получалось. Но отец Георгий заверял его, что всё это ерунда и со временем, может быть, всё придёт.
Но только жизнь, как всегда решила по-другому. Отец Георгий тяжело заболел и слёг. Его место занял отец Афанасий, суровый желчный старик, которому очень не нравилось, что при монастыре живёт мирянин, который и «в Бога-то, должно быть, не верует».
Стал он Витю проверять, выпрашивать у него всё. Тот как мог, уходил от ответа. Но пытливый отец Афанасий как-то узнал, кто такой Витя и почему тут находится и заявил в милицию.
Витя очень испугался и пошёл за советом к отцу Георгию, который уже не вставал. Он упал на колени и исповедовался перед ним, рассказал ему всю свою прошлую жизнь и попросил о помощи. И тот внял его просьбам:
- Ты мне как сын полюбился, Виктор. Знай же, все мы дети Божьи, и Бог всех любит и всех прощает. Прощения у него на всех своих детей хватит и на меня и на тебя. Главное жить по законам Его и любить его и все Его творения с такой же силою, как он любит. Сейчас я грех великий совершу, но простит он меня, грешного. Надень мою рясу и возьми все вещи, которые тут найдёшь, сложив мешок, и уходи тайком через чёрный ход. Я тебе сейчас скажу название села и как туда добраться. Там как раз священник, мой хороший друг, в другие края скоро перебирается. Я ему напишу записочку, он тебя обучит всему помаленьку, и будешь служить там. А всё остальное он уладит, так что трогать тебя никто не будет, проверять тоже. Только поклянись, что с чистым сердцем будешь это сделать и не нарушишь и не бежишь, а будешь Богу молитвы возносить и людям помогать словом и делом. А теперь, ступай.
Витя поблагодарил отца Георгия и поклялся. А вскоре в маленьком селе появился новый священник отец Михаил. Знал бы следователь Анисимов, знали бы другие люди, кто он такой, давно бы уже сдали его в районную милицию и дело с концом. Он ведь плут и обманщик, служит кое-как, а на деле и не знает ничего. Что он за человек такой? Не уж то и на такой грех прощение найдётся. Отец Михаил в этом сомневался. Каждый день он ждал кары, которая должна его вот-вот настигнуть. Где-то в глубине души он молил Бога о наказании и в то же время боялся его до ужаса.
От того и не спалось ему. Каждую ночь с тяжёлым сердцем думал он обо всём этом, и понимал, что так нельзя. Но страх мешал ему открыться, кому бы то ни было. Поэтому он решил застыть в немом ожидании, и будь, что будет. А он пока будет делать то, о чём пообещал отцу Георгию, человеку, подарившему ему эту странную вторую жизнь.
И тут в дверь постучали. Отец Михаил вздрогнул. Стук повторился. Кто это может быть в такой поздний час? Не уж то расплата наконец-то настигла его и сама ломится в двери?
Отец Михаил осторожно встал с кровати и пошёл открывать.
- Кто там? – спросил он твёрдым негромким голосом.
- Отец, пусти на постой, - раздался дрожащий подхриповатый мужской голос из-за двери, - очень тебя прошу, продрог тут, как собака.
Грабители? Всякое может быть в наших краях. А если человеку действительно помощь нужна? Ладно, терять-то собственно нечего.
Отец Михаил отворил дверь и впустил нежданого гостя.
Уважаемые читатели! Согласно правилу платформы Дзен сообщаем, что в тексте упомянуты табак и/или алкоголь, которые могут повредить Вашему здоровью.
Продолжение следует...
Нравится рассказ? Поблагодарите журнал и автора подарком.