Сеньор Бонгусто был предельно убедителен в роли поющего аристократа итальянской эстрады. Позавчера, когда апостол Петр встречал душу дона Федериго у врат небесного Сан-Ремо, я слушал первую сторону любимого альбома, не имея понятия, о том, какой важный ритуал совершается в средиземноморской дали.
Итальянское общество – общество кастовое. Проблема в том, что сторонний наблюдатель принимает четвероногих, к которым частенько принадлежали его, без вины виноватые, предки, за двуногих, а двуногие стесняются привилегии ходить вертикально.
То есть, именно узкую просойку голосистых денди часто путают с плебейским гармидером таксистов, сводников и прочих маскальцони, полагая, что всё это «итальянцы» одного уровня.
«Вокал Фреда Бонгусто краной нитью пронизывает ткань «Симптомов» Графа Хортицы – этого шедевра физиологической новеллы конца прошлого века» – так бы читалась полноценная рецензия на полноценную вещь.
В итальянском кино персонажи, похожие на Фрэда Бонгусто, отдают приказы о ликвидации зарвавшихся поборников «равенства» перед «законом», и она происходит так успешно и гладко, что зрителю до конца непонятно – на чьей стороне создатели этой картины без хеппи-энда...
На нашей, товарищи, на нашей.
UNA ROTONDA SUL MARE
Я счастливый человек – читается как эпитафия, но, в самом деле, это так. При всей безалаберности были в моей юной жизни и ротонды над морем, и те, кто, зная эту песню, оставался осязаемым партнером из плоти и крови, а не бесплотным призраком в «наливайке».
Во всей вселенной нет ничего прекраснее на эту тему. Разве что Estate незабвенного Бруно Мартино, если все прочие миры и эпохи вам до лампочки.
*
CATERINA
Тот, кто видел и слышал, как поет её в тысячный раз Эмиль Горовец в газовой камере эмиграции, оценит магнетизм этой простейшей в своей итальянской элитарности, песенки, которую Бонгусто превращает в самую нескромную главу некогда дефицитного «Декамерона».
*
MARE NON CANTARE
Прекрасная Италия, которой бредили Блок и его гениальный предшественник Аполлон Григорьев, сильно отличается от проходного двора для туристов и бионегативных форм жизни, ищущих, куда бы бросить кости.
Появление песни такого уровня в современных условиях равно нолю.
*
ANONIMO VENEZIANO
Когда поминальный пафос сойдет на нет, и море удалится, оставив скорбящих один на один с забытой на берегу рухлядью, эта тема настигнет и накроет невидимой волною самого стойкого, гальванизируя во взгляде иронию, презрение и холод, которого так боится современный мир мускулистой моли и накачанных мотыльков.
*
И все-таки я – Граф Хортица, жертвенный и неподкупный хранитель канонов, верю, именно верю во второе пришествие моих кумиров, и чаю воскресения мертвых, чьи формы будут также упруги, как на экране моего детства, а голоса молоды и гибки, как у Челика, когда он поет Una Notte Viccino a Mare в сумеречной зоне грамзаписи, над которой не властны ни время, ни законы природы.
*
Далее:
*Дайан Кэролл. Реквием по бродвейской диве
* Памяти Филлис Ньюман
* Памяти пражского алхимика
* Вспоминая Хосе Хосе