Андрей Брюс, пилот, ставший агентом Космофлота, распутывающий странные преступления в одной и попадающий в плен и к ведьмам второй повести Кира Булычева. Пожалуй, самое конъюнктурное и «боевое» произведение великого Можейко, написанное сразу в двух жанрах, отсутствующих в книгах СССР: «крутого детектива» и «фантастики выживания». «Агента КФ», опционально, можно сравнить с советской версией «Стальной крысы», а вот «Подземелье ведьм», однозначно, с Язоном Дин Альтом, циклом про Пирр и, совсем немного, с кино-фэнтези меховых трусов со стальными мечами.
На самом деле оба произведения фактурны и кинематографичны, следовательно, совершенно не стоило удивляться экранизации хотя бы одного. Выбор пал именно на ту часть, где было вдосталь крутизны, поединков, неизвестных миров и даже обнаженки. По хорошей отечественной традиции, фильм снимали в… в Крыму, само собой.
Советское кино восьмидесятых, двигаясь совершенно против течения мирового кинематографа, не развивалось в сторону спецэффектов. Совсем, игнорируя все, происходящее в стане капиталистических врагов. Недостаток красоты и атмосферы догоняли чем могли. А могли, как ни странно, актерской школой и ее звездами. Пусть их и оказалось не так много. Зато, сами понимаете, какие…
Самого Брюса играл Жигунов, только-только входящий в зенит славы после дружининских «Гардемаринов». К роли Брюса, должного вступать в поединки с самыми настоящими варварами, Жигунов подошел ответственно. Не став профессионально-анаболическим культуристом, набрал физическую массу, постаравшись сделать мускулатуру рельефной и объемной.
Дмитрий Певцов, восходящая звезда постсоветского кино, в один год с Савелием Говорковым из «По прозвищу «Зверь», стал Октинхашем, коварным и жестоким вождем местного аналога викингов и гуннов. Певцов был небрит, волосат, корчил злостные рожи, играл лицом коварство и прочие отвратительные эмоции и, в финальном поединке, махал мечом не хуже Шварца в обоих Конанах.
Марина Левтова, отвечавшая за красоту амазонки Белогурочки, казалась рожденной для ее роли. И совершенно не раздражала репликами и диалогами, прекрасно смотрящимися на страницах книги и вдруг ставшими глупыми не меньше болгарских маори из «В поисках капитана Гранта» в фильме. Но Левтова была прекрасна, тонка, изящна и даже когда переигрывала – умиляла своими люто блестящими глазами.
Из тяжелой артиллерии фильм затащил Ясуловича, человека с грустным лицом советского кинематографа, Талашко, так здорово певшего на украинском в «Стариках…» Быкова и человека-харизму, лучший хриплый голос нашего детства, самого-самого ковбоя всех советских вестернов, Николая Караченцова.
Могли ли что-то пойти не так? Наверное, что нет, пожелай съемочная группа изучить огромный пласт боевиков и фантастики США и применив полученный опыт. Результат не поразил даже тогда, в детстве, несмотря на относительные жесткость, суровость и как-бы хардкор с эпичностью. В моменты, когда в кадре оказывался Караченцов, остальной актерской труппе явно становилось стыдно и они старались. Караченцов уходил на перерыв и назад возвращался веселый капустник, где даже появление злого и огромного Уша заканчивалось пародией на Тарзана, выполненной бездарно и глупо.
Я смотрел его в кинотеатре, чуть опоздав на начало сеанса, но застав все самое главное. Появившаяся в середине фильма огромная рыбина, смахивающая на акулу с параличом всей морды, заставила даже меня, мальчишку, сделать «рукалицо». Эта рыба не пугала, совсем. А самым красивым моментом фильма казалась ведьма, погибшая ближе к концу и оказавшаяся андроидом. Единственный повтор фильма в моей жизни поставил ее на один уровень с механически умирающим мастодонтом, странным птеродактилем и совершенно уеб… ужасно сделанным огромным пауком.
А вот две небольшие повести про Андрея Брюса, прочитанные намного позже, хороши и сейчас. И это, наверное, самое главное, раз гений Кира Булычева смог остаться собой даже в текущее настоящее.