Вчера я переобувалась. Работник шиномонтажа прикатил мне одно снятое колесо и сказал: «Это - выбрасывать». У колеса протерся даже корд. Он был похож на бахрому вафельного полотенца, которое нечаянно закатали в битум. Сбоку колесо уже давно было порезано. Никто в шиномонтаже не понял, как у меня получалось ездить, а мне понятно: это же Нива.
Нива, как сказал один мой пассажир, должна подружиться с хозяином. Если она этого сделать не захочет – ездить на ней не получится. Она будет сыпаться, гнить, тупить, жрать бензин, включать чек движка, перегреваться и сливать тосол в неизвестность. Поэтому некоторые про Ниву говорят «капризная, как девочка». Я поняла, что Нива со мной подружилась.
Прошлым летом я выбрала свою первую машину очень просто: по запросу «самый недорогой внедорожник». Я не знала, с кем имею дело. Просто поехала в село Краснолипье и купила её. Перед тем, как подписывать договор и платить, я залезла в салон и увидела две ручки переключения передач. Сказать, что я была в восторге – ничего не сказать. Две ручки – это вам не автомат, на котором любой дурак может; тут есть зачем включать голову! Так думала я, заполняя договор паспортными данными. С тех пор прошло пятьдесят тысяч километров. Стало ясно – я приняла одно из самых удачных решений в своей жизни. Неожиданно. Теперь, при словах «отечественный автопром», мне представляется Нива в песках и грязи, она бодро едет и ей пофигу на всё. Это же Нива.
– У «Паджеро» моральная проходимость ниже, – говорит пассажир, и я вспоминаю, как покупала для Нивы две реактивные тяги по 190 (сто девяносто) рублей. «Моральная проходимость» моей машины зашкаливает. Мне не нужно неделями ждать запчасти, я починюсь в любом районе города, и, как следствие, я позволяю себе ездить там, куда не полезет разумный хозяин паджерика, или крузача. И мне кажется, Нива этому рада. Я понимаю это по тому, что она ездит вопреки здравому смыслу. Например, когда заправляешься на 120 км, а она проезжает 140. Она ест уже 9 литров бензы вместо 11, а масла не ест совсем. Нет, было дело, у неё закончился бензин, но это случилось метров за пять до поворота на Лукойл, на окружной, после перекрестка у ГАИ. Там уклон, почти не пришлось толкать, и до колонки она докатилась сама. У нее еще ноют старые болячки из прошлой жизни, но она каким-то образом выносит меня вопреки моей технической безграмотности.
Когда я таксую в ночь, ближе к рассвету мы с ней завтракаем на Лукойле. Она ест девяносто второй, а я сосиску в батоне, в городе светает, а в небе воцаряются мир и тишина. Я очень люблю эти минуты. В них я обычно думаю, кроме прочего, что мне никогда не будет нужна другая машина. И что надо бы купить ей присадку для движка. Мы
