Найти в Дзене
Che

Алкоголь

Я ненавижу пьяных. Они все на одно лицо: как мой отец, как молодой человек моей сестры, как мой муж. Им одержимо желание делать только то, что они считают нужным. Мой первый год учебы я практически не общалась с отцом. Только на день рождения, пару раз на каникулах. Он был полностью занят ей, а если мы и встречались, говорили, то только когда он был пьян. В таком состоянии он словно находился между двух миров, где одна часть все ещё помнила о нас, а другая была зависима от нее. Я не знаю, что было между ними, но от этой зависимости она его не отучила. Может, он топил свою совесть в вине? По-другому мне не объяснить, почему его счастливая жизнь не могла проходить без спиртного. Что говорить, пьяный он был невыносим. Сколько раз мама спасала его от необдуманных действий, останавливала, вытягивала из трясины. Самое страшное, что я запомнила на всю жизнь, это как его бесчувственное пьяное тело принесли домой и оставили прямо на полу. Я боялась пройти мимо, разбудить его. Сидела тихо

Я ненавижу пьяных. Они все на одно лицо: как мой отец, как молодой человек моей сестры, как мой муж. Им одержимо желание делать только то, что они считают нужным.

Мой первый год учебы я практически не общалась с отцом. Только на день рождения, пару раз на каникулах. Он был полностью занят ей, а если мы и встречались, говорили, то только когда он был пьян.

В таком состоянии он словно находился между двух миров, где одна часть все ещё помнила о нас, а другая была зависима от нее.

Я не знаю, что было между ними, но от этой зависимости она его не отучила. Может, он топил свою совесть в вине? По-другому мне не объяснить, почему его счастливая жизнь не могла проходить без спиртного.

Что говорить, пьяный он был невыносим.

Сколько раз мама спасала его от необдуманных действий, останавливала, вытягивала из трясины.

Самое страшное, что я запомнила на всю жизнь, это как его бесчувственное пьяное тело принесли домой и оставили прямо на полу.

Я боялась пройти мимо, разбудить его. Сидела тихо в своей комнате, вздрагивая от каждого шороха.

На развод он подал ровно после того, как мне стукнуло 18.

А летом его уволили. Из-за нее.

Посторонние люди, сочувствующие нам, наверняка называли это карой. А я плакала. Нет, рыдала.

Он был профессионалом своего дела, и впереди у него было хорошее продвижение по карьерной лестнице. Мне было страшно, что он не вынесет этого. Я боялась, что он может быть настолько же слабым, как мой дед, его отец. Только бессильный человек может наложить на себя руки.

Он же нашел себе дело. Даже хвастался, что теперь он работает на себя, ни от кого не зависит, и так ему лучше. Но эта работа загоняла его в рутину.

Впрочем, именно это событие стало звеном, ставшим разрушительным для всей этой порочной цепочки.