Продолжаю рассказывать про службу Сидорова Владимира в Советской Армии призыва осень 1975-осень 1977 гг. Это четвертый рассказ, остальные три можно найти в ленте «На берегу реки».
В июне Шура Балаганов (это, конечно, не настоящая фамилия, а его шуточный псевдоним), солдат из отделения ПЗРК, которым руководил Сидоров, начал бормотать насчет того, что пора готовиться к сборам. Сидоров, как человек в этом деле новый, изобразил в лице вопрос. А Шура уже побывал на этих сборах, как и Коля, второй военнослужащий этого же отделения, к тому же еще и старослужащий, то есть фазан (срок службы больше года). Ну бойцы отделения и объяснили своему молодому командиру, что такое сборы. Эти сборы проводились раз в полгода на постоянном полигоне в шестидесяти верстах от гарнизона, где служили Сидоров с отделением. Туда собирались зенитчики то ли со всего округа, то ли не всего, но не все, конечно, а такие, не стратегического назначения, бойцы малых средств ПВО общевойсковых подразделений — ПЗРК, ЗПУ, шилки и стрелы-1.
Разбивался палаточный лагерь и жили военнослужащие зенитчики в этих лагерях по полтора месяца. Занимались по своим воинским специальностям в полевых условиях. А что значит готовиться к этим сборам? Балаганов знал только общий ответ на этот вопрос, как и Коля.
Нужны доски для каркаса палатки. "А доски с предыдущих сборов не привезли что ли?" "Не а". Сидоров сделал вид, что задумался. Доски нужны, иначе начальник ПВО встретит пришельцев из гарнизона В, т. е. команду Сидорова, нерадушно.
Есть два метода - законный и незаконный. Сначала надо пробовать первый как более простой.
Пошли к заму по тылу майору Нечипоренко. Тот позвонил в соседний совхоз с просьбой дать ему доски. "С тебя пятеро солдат на один рабочий день". "Три солдата". "Ладно".
"Так. Сидоров, езжай завтра со своим отделением с утра в совхоз. Поработаете там денек и привезете доски себе".
В совхозе бойцам понравилось. Переносили стог сена. Делали уборку в скотном дворе. Сидоров любил такие дела. Покормили вкусным обедом. Пообщались с красивыми девушками с фермы. То есть получилось как увольнение.
Которые вообще-то в гарнизоне совсем не практиковались. Да в телевизорах показывают, как солдат в увольнения отпускают. Они там ходят по городу, с девушками встречаются. А в гарнизоне В, в котором служили бойцы зенитного отделения Сидорова, ничего такого не было. Неизвестно почему.
В награду за труд директор совхоза отпустил бойцам тридцать штук досок - сороковок. Володька любил такие доски - новые, добротные.
Погрузили в зилок и повезли в гарнизон. Теперь порядок, можно спокойно ехать на сборы с досками, как все интеллигентные люди.
Наконец, наступил день отъезда на сборы. Девять зенитчиков всего из гарнизона - в трех ротах по три. Нагрузили доски, палатку, барахло и поехали. Машина ЗИЛ-131 - добротная техника.
А вот и полигон. Палаточный лагерь. Доложились о прибытии начальнику ПВО родного укрепрайона подполковнику Сердюку. Он указал место установки палатки. Сбили из досок порядочный каркас. Подполковник Сердюк похвалил доски. "Где сперли, признавайтесь?" Не понявший юмора Сидоров, запинаясь, рассказал историю с фермой. Про девушек с фермы умолчал, правда. Но подполковник вгляделся в неправдивые глаза Сидорова: "Что, с девушками небось там познакомились, а?" Сидоров растерянно заморгал.
Спецподготовкой бойцов Пограничного укрепрайона руководил подполковник Сердюк. По кругу над полигоном летал самолет и тащил за собой тросом некий конус, по которому лупили из своих стволов ЗПУшники и шилочники.
А зенитчики с иммитаторами ПЗРК наводились на инфракрасное излучение самого самолета и «поражали» его своими условными ракетами. Когда самолета не было, отрабатывали нормативы и изучали теорию.
Теория — это территория Сидорова. Он уже в учебке заявил о себе как о ботанически скроенном бойце. Он там и занятия вел даже как приват-доцент какой-нибудь. Ну и тут на полигоне подполковник Сердюк усек, что Сидоров — подходящий субъект для роли приват-доцента по теории ПЗРК. Ну а Сидоров любил поумничать, ему нравилось пускать пыль в глаза окружающим. Начинал там выкобениваться, руками показывать про импульсы электромагнитные в системе управления ракеты, слова всякие говорить, чтобы все рты разинули. Но после некоторых замечаний от Сердюка Сидоров усовершенствовал стиль изложения материала, упростил себя, стал ближе к аудитории. Военная служба она такая, здесь не приветствуется излишняя сложность.
Короче, стал Сидоров штатным теоретиком на сборах. За это ему после сборов сержанта присвоили и второй класс. За сержанта денег не добавляется к получке, поскольку платят за должность командира отделения 10,80 рублей, а вот за второй класс добавляют 2,50 руб. А после следующих сборов совсем хорошо — первый класс присвоили, еще 2,50 руб. надбавка вышла.
Первый класс дается обычно тем, которые пуски делают. Ну а Сидоров языком набарабанил себе столь престижную классность.
Он еще и пуск хотел себе заработать, но мордой не вышел. На пуск выдвинули бойца из центрального гарнизона, который на тренажере помогал прапорщику всякие техобслуживания делать. Пуск — это вам не это. За него в десятидневный отпуск отправляли на побывку домой.
А отпуск в укрепрайоне — это вообще-то отсутствие всякого присутствия. Как и увольнительные. Единственная возможность поехать в отпуск — это сделать пуск ракеты. Его делали раз в полгода на этих сборах. Управляемые ракеты дорогие. Стрела-2М стоила в наше время тридцать тысяч рублей.
На зимних сборах жили все в тех же палатках, но с печкой-буржуйкой. Оказывается, это тепло, надо только печку держать горячей. По очереди возле нее дежурили по два часа.
Случилась на сборах и эпидемия дизентерии. Обосравшихся - так называли здесь попавших на эту болезнь бойцов — поселили в палаточный госпиталь. Набралось человек полтораста.
Угодил туда и Сидоров. Сначала он подтрунивал над Лешей, который первым из палатки попал в число засранцев. А в один прекрасный солнечный денек, когда птички кругом пели разные свои песни, и даже могучий уссурийский тигр где-то в сопках дал свой зычный рык, Сидоров вдруг почувствовал в животе что-то не то, потом что-то побежал-побежал, все быстрее и быстрее, еле успел до заветных кустиков.
Он ведь был неплохой бегун, кроме всего прочего. Поэтому успел добежать.
Неделю в госпитале отдыхали. Уколы в ягодицу делали и таблетки кушали. Все болезные были и днем и ночью в исподнем белом белье. Это выглядело райской обителью, где, как известно, все находятся в белых одеждах, как и обосравшиеся зенитчики в этом очаровательном палаточном госпитале.
Это выглядело великолепно, когда их строем вели кушать в отдельную столовую для обосравшихся. Бойцы, которым удалось не обосраться на момент этого шествия, ржали, как кони. А потом смотришь, из этих смешливых половина прибыли в палатку на недельное довольствие и на уколы в задницу. Ну как, спрашивали бывалые засранцы вновь прибывших, посмеемся теперь вместе?
Ну ничего, солдату хватает недели, чтобы опять встать в строй с нормальным стулом.
В общем и целом сборы были прекрасным времяпровождением для специалистов малых средств ПВО. Здесь Сидоров повстречался с бывшими однополчанами по учебке. Его друг Колька непонятно почему стал командиром экипажа шилки. На шилку вроде как обучали в другой батарее учебки. А на Стреле-1 зачем-то командовал мариман Володька, тезка Сидорова по взводу. Этим тоже в другой батарее занимались.
Мариман — это морской пехотинец. В учебке в каждом взводе было по несколько мариманов.
Не знаю, напишу ли продолжение о воинских приключениях Володьки Сидорова. Если будет настроение, напишу.
Владимир Черевичко