Как все вы знаете, главным теоретиком коммунизма был немец (точнее, еврей, but who cares) Карл Маркс. Существуют исторические свидетельства, что юный Карл не особо интересовался экономической теорией и социальными движениями, однако пересмотрел свои взгляды именно что из-за винишка.
Семья Маркса жила в городе Трире (в доме, где он родился, работает музей, заполненный китайскими туристами). Трир расположен на берегу Мозеля и является одним из крупных исторических центров немецкого виноделия. Марксы не были виноделами, но так как семья была зажиточная, они инвестировали в местные виноградники — им принадлежало несколько гектар. Соответственно, в доме с винишком не было никаких проблем — имелся хороший подвал, куда любил захаживать юный Карл. Когда в 1835-м году 17-летний Маркс свалил из дома и поехал учиться в Бонн, он уже слыл изрядным спецом в мозельских винах и зарабатывал авторитет среди однокурсников, возглавляя так называемый «винный клуб». И речь шла не о дегустациях — чуваки просто набухивались в тавернах и дрались с другими юными алкашами. Важно отметить, что тусня Маркса состояла в основном из его земляков — детишек из зажиточных семей региона Мозель, а оппонентами являлись отпрыски аристократических семей из Пруссии. Пруссаки называли мозельских колхозом, ну а мозельские считали пруссаков просто мудаками. Сохранилось весьма злобное письмо от папаши Маркса, в котором он дает Карлу эпистолярных люлей за его «дикие выходки».
В 1842 году Маркс перебрался в Кельн и устроился в газету. Первые его заметки основывались на понятном ему материале и были направлены против прусского правительства. Дело в том, что после победы над Наполеоном, правительство Пруссии приняло меры поддержки национального виноделия, введя высокие таможенные пошлины для французов. Виноделы Мозеля и Рейна пошли в рост — продажи увеличивались, инвестиции шли в более современное оборудование и т.д. И все было ништяк до тех пор, пока в 1830-х Берлин внезапно не отменил заградительные пошлины — в Германию хлынуло дешевое винище от соседей, и набравшие кредиты немецкие виноделы оказались в глубокой заднице.
Карл Маркс в своих заметках настаивал на том, что бедственная ситуация, сложившаяся у мозельских виноделов, стала прямым следствием политики Берлина, которому глубоко пофиг на проблемы регионального бизнеса. Как позднее писал лучший кент Карла Фридрих Энгельс:
«Маркс просто описывал проблемы виноделов и критиковал правительство с политических позиций. Но постепенно он пришел к выводу, что корень проблем — не в политике, а в системе экономических отношений внутри общества».
Став теоретиками научного коммунизма, Маркс и Энгельс, конечно, не бросили бухать. Немецкий социалист Вильгельм Либкнехт вспоминал, как Карл и Фридрих как-то взяли его потусить вечером в центр Лондона. «Они бухали в каждом пабе между Оксфорд стрит и Хэмпстед роуд и расхерачили несколько уличных фонарей. Нас чуть не приняли менты», — вспоминал Либкнехт.
В 1865-м году в интервью английскому изданию Энгельса спросили, как бы он мог описать счастье в двух словах. И он ответил: Chateau Margaux 1848. 1848 год известен, как год революций в Европе. Но этот же год был необычайно хорош для виноделов в Бордо.