Италия началась с забастовки сотрудников транспортных служб. Листовки, вежливо предупреждающие о “возможных перебоях в работе с транспортов”, были развешаны на автобусных остановках, фонарных столбах, засыпанные золотыми осенними листьями, толкались под ногами. Неожиданно-душное 20-градусное тепло, после серо-печальной Москвы - каплями пота по спине.
Я ехала с отчаянной надеждой “наконец-то сделать эту поездку экономной”. То есть жить у местных, зайцевать по возможности (и еще с большим риском для кошелька) на общественном транспорте, много ходить пешком, и сидеть на водно-овощной диете. Получилось как-то неровно: от спанья в спальнике на полу в квартире коллекционера в Милане, до поедания салата за 13 евро на ж/д вокзале в Термини.
Для себя понимаю - я влюбляюсь в страны и города из-за людей, которых встречаю на своем пути. Из-за них оживает мертвый мрамор, паркет, начинает играть тысячью сияющих искр стекло - муранское или венецианское; блестеть золотом и серебром средневековая брусчатка, а закаты - выжигать сетчатку глаза. Наш первый хост в Милане добродушно позвал нас куда-то в итальянскую ночь на вечеринку со своими друзьями, а вечером спешно уехал из города, оставив нас с подвисшим в воздухе вопросом - а где жить оставшиеся 2 ночи в Милане? Все разрешилось магически хорошо, мы нашли жилье у местного кулинара, добродушного Gino, у которого рядом с кроватью стояли настоящие русские валенки, а на столе торжественно развевался флаг Украины. Многие люди используют каучсерфинг, потому что им одиноко, скучно, а возможность принять гостей из других стран создает ощущение того, что они не одни. Милан был шумным, большим, жарким, дорогим. Семинар по капоэйре - внезапно очень уютным, камерным, вдохновляющим. Навсегда запомню, как мы сидели на ступеньках Дуомо в ночи, гуляли по вечернему Милану, вместе сидели в “Вулкании” и уплетали за обе щеки “пасту с тарелкой из теста”.
В Верону сорвались небольшой компанией вместе с моим другом Андреем, который внезапно оказался в Италии проездом из Черногории (сторизы в Инстаграме опять выручают, хвала им!) Присутствие Шекспира там ощущается совсем чуть-чуть, но город - очень уютный. Венеция - маленькая сказочная страна. Как-будто выстроенная за ночь волшебником-великаном, чтобы подарить своей любимой принцессе.
И везде - вода, вода, вода. С неба, под ногами, на губах и глазах. Чайки, как кошки и голуби, деловито ходят под ногами, вылавливая твою еду.
“Венеция священна, тут нет места мафии” - грозно возвещает плакат в центре города, и ты невольно соглашаешься - да, такое место - действительно священно, что бы вы не вкладывали в это понятие. Помню, как мы радовались, найдя пасту в коробочках на вынос за 6 евро, и ели её, сидя на корточках прямо в кафе, и были очень даже счастливы.
Болонья встретила промозглым дождем и холодом. Кто-то злой окрасил её в грязно-коричневые цвета - наверное, другой великан, брат того, из Венеции. Здесь мало на чем есть отдохнуть взгляду - только изучать студенческие граффити на стенах, и дышать немного спертым воздухом многовековой истории древнейшего университета Европы и мира. Вечером мы отправились на тренировку к Местре Приму, группа у него очень приятная, ребята - терпеливые и дружелюбные. В Болонье мы гостили у немногословного Давида, у которого два интересных хобби - он находит и ремонтирует на улицах города брошенные велосипеды, и устраивает фолк-фестивали.
Последней остановкой был Рим. Перевалочный пункт перед Москвы.
Я опять, второй раз за год, побывала в Ватикане, поразилась его какой-то неземной красоте и величию.. С улыбкой подумала, что совсем скоро, в январе, выйдет второй сезон “Папы”, и так радостно, что я успела до сериала увидеть места съемок воочию. Даже обещанного дождя в этот раз в Риме не было, и он был по-летнему солнечным и теплым.
Под вечер, уставшие и мечтающие только о том, чтобы рухнуть в кровать, мы доползли до места жительства нашего последнего хоста - я мучительно пыталась вспомнить, как его зовут, но при встрече лицом к лицу мучительно тянула время, ожидая, когда он представится сам. Я смутно помнила, что он занимается музыкой (возможно?) и живет в некоем подобие студии, и ему, наверное, чуть меньше 50-ти… А может и нет…
А потом случилось что-то странное.
Я не помню, чтобы в последний раз так долго с кем-то говорила. Чувствуя, что голова раскалывается от недосыпа, а ноги болят от многих километров, пройденных за неделю.. Но ты все равно говоришь и говоришь, даже больше - слушаешь, и не можешь заставить себя прервать разговор, потому что тебе просто банально… Интересно. Ты даже не просишь пароль от вай-фая. Ты вообще забываешь, где твой телефон. Ты в ночи сидишь и слушаешь супер-странную музыку с другим человеком, в полной тишине, а потом он начинает тебе объяснять - потому что ты просишь - как она создается? Что ты хотел сказать? ты понимаешь, что такие вопросы нельзя задавать, ты бесишься сам, когда тебя спрашивают то же самое о твоих картинах, но ты не можешь остановиться. Вы говорите о “Сталкере” и собаке, об истинной творчестве, о Сорентино, о Риме, о Киеве и Крыме, а еще о том, что если спросят, какие кости тебе можно сломать, ты скажешь - только не руки, они мне нужны, чтобы играть, я же музыкант… А над кроватью - картина Ван Гога, “это подарок от матери”, а на стенах - плакаты с морем;
в шесть утра ты садишься в автобус, ты едешь в аэропорт, ты оглядываешься на окна оставленной квартиры, вспоминаешь сумбурный разговор - “в следующий раз лучше приехать на электричке, от Фьюмичино едет сразу поезд…” - и невольно обрывает себя на полуслове, “я переезжаю в Берлин, если будете…” - и снова обрывает, я коряво пожимаю плечами -
я тебя совсем не знаю, человек, мы знакомы - четыре часа от силы, и говорим на разных языках, и, наверное, очень притворяемся перед друг другом, пытаясь показаться кем-то, кем мы не являемся, но это было странно, чудесно, прекрасно, удивительно, немного пугающе-живо, настолько,
что я до Москвы не включала свой телефон.
Просто пыталась понять, как это можно - просто сидеть, и говорить.