Наверное, рискую быть непонятым, но тёплый ноябрь, даже влажный, одно из моих любимых времен года. Дотлевает буйство золотой осени. На ветках горят последние жёлтые шары антоновских яблок. Земля уже готова к снегу, но он не торопится. И ошалевшие яблони и сирень доверчиво выпускают почки, купившись на это необычно долгое тепло.
Даль, в редкие солнечные минуты, становится как у поэта "прозрачна и светла", природа бесстыдно обнажена, а небо нависает голубым фарфоровым блюдцем, какого-то непередаваемого оттенка, который случается два-три раза в год, не чаще.
А под утро, даже после ясных чернильных ночей, с россыпью звезд, выползают промозглые молочные туманы. Сегодня с утра туман был таким, что пальцы вытянутой руки лишь слегка угадывались. Деревья, заборы и углы домов выскакивали перед глазами в самый последний момент. Сухие остовы борщевика, с распростертыми отростками, напоминали нашествие инопланетных захватчиков, вовремя остановленное приближающейся русской зимой.
Утро вкусно пахнет прелыми листьями и ранним печным дымком. Первый заморозок тронул лужу ледяными нитями, но застеклить её так и не смог и эти прозрачные иглы безвольно растворяются в жирной осенней грязи. Хоженый с сотню раз проселок, который известен тебе до последней колдобины, вдруг становится совершенно другим, словно за ночь какой-то безумец старательно перелопатил ландшафт. Но это всё туман, белый, как сметана и отчетливо осязаемый. Он проникает в каждую ложбину, скрывает ямы и выбоины и лезет даже за плотно застегнутый ворот.
Гладь реки за пеленой лишь угадывается. Всплески, рыбье чавканье и тонкий свист пролетающих уток, которые в последнее время даже перестали откочёвывать на юг, звучат с каким-то особым глухим обертоном. Изредка в тумане разносятся гулкие шлепки по воде, точно удары рыбацким боталом. Но это бобры. Их нынче немерено развелось в Москве-реке, и теперь они тревожно бьют толстыми хвостами по воде, предупреждая своих о приближении чужака.
Туман повесил ещё и звуковой занавес. В его плотных клубах вязнут грохот шоссе и пролетающих военных транспортников. А вот обычные природные звуки наоборот, усиливаются. В такие минуты легко себя представить последним человеком на земле, но нет. Вот и ещё один ранний прохожий идёт, неуверенно ступая, и точно так же теряясь в до боли знакомых местах.
Но скоро подует ветер, унося основную массу тумана, а ленивое осеннее солнце добьет его остатки в низинах, если, конечно, соблаговолит нанести визит. Или на весь день зарядит мелкий дождь, от которого всё кажется промокшим насквозь, до дрожи. За ним особенно приятно наблюдать из окна жарко натопленного деревенского дома. И слушать, как ветер лютует за стенами, под большую кружку чая со сдобными баранками. Люблю теплый ноябрь, и это, наверное, не так уж и странно.
Добровольная помощь автору. Спасибо огромное