- Святой отец, я боюсь гнева Господа.
- Почему ты боишься, сын мой? Ты совершил что-то греховное?
- Я не знаю. Я делал много всего. И порой мне кажется, что это было не позволительно, что где-то среди моих деяний есть и те, что были совершенны в моменты искушения.
- Здесь ты можешь рассказать всё без страха.
- Хорошо...
...Я недостаточно много времени проводил за домашними делами. Вместо того, чтобы усердно трудиться и до вечера изучать грамоту, я бегал целыми днями с другими ребятами по улицам города.
Мы придумывали игры, не ограничивая смирением свою фантазию. Ни одно дерево вокруг не осталось без нашего внимания, и ни один угол, куда можно было бы залезть. Поэтому я зачастую приходил под вечер на горе отцу и матери весь грязный и в ссадинах.
Я уезжал на велосипеде в другие районы города, непозволительно представляя себя гордецом-покорителем тайных дорог, или участником мировых соревнований.
Уходил на весь день к развалинам старой больницы, потому что там на окраине оврага и леса мы строили свой тайный штаб.
Я залезал на крыши сараев, гаражей для повозок и чужих домов, позволяя себе испытывать чувство превосходства и подвергая себя ежечасной опасности из-за высоты и острых краёв. Заборы и стены представлялись мне не предупреждением, а приглашением изведать недоступное.
Бывало, что мы прятали бездомных щенков и котят в коробках, таскали им молоко и еду. А потом я со всеми вместе стучался в двери чужих домов, пытаясь пристроить их.
Иногда я выбирал одиночество, позволяя впадать душе в меланхолическое состояние. И мог в такое время часами не заниматься ничем, кроме как хождением по пустынному пляжу нашей городской реки.
А иногда наоборот, жаждал общения и слишком сильно желал увеселений. А потому забывал о наказе родителей, оставаясь во дворе и после заката.
А ещё я влюблялся, неосмотрительно поддаваясь этому неподобающему чувству и вёл себя как явный дурак. Кривлялся и занимался позерством, всё меньше походя на серьёзного человека, каким мне следовало стать.
Хотя редко, но всё же я позволял себе прогуливать учёбу ради прихоти, ради мимолётных развлечений. Таких как рыбалка, или игра с другими безответственными мальчишками и девчонками…
Молодой человек, сидевший за перегородкой всё рассказывал. В его голосе слышалось смешение многих чувств. Вспоминая свои деяния он боялся, что они могут выглядеть недостойно. Но вспоминал он их с теплотой, а потом тут же этой теплоты стеснялся, пытаясь снова вернуться к интонации раскаяния.
А я сидел тихо со своей стороны, смотрел на маленького паучка, который решил сплести паутину в уголке. И улыбался.
Он рассказывал об этом, боясь, что натворил что-то грешное. А на самом деле просто делал то, благодаря чему не станет потом обиженным на весь мир.
Он жил.
