Павел Андреевич Мáнсуров был художником русской эмиграции, но на Родине он известен одним своим рисунком, на котором запечатлён Сергей Александрович Есенин незадолго до своей трагической гибели в гостинице "Англетер", - он был его близким другом. Но остальное творческое наследие его мало известно, а оно составляет один из солидных и примечательных культурных пластов культуры русской культуры. Сегодня мы обратим своё внимание на его красочное полотно, которое называется "Листва". Перед нами насыщенный густыми красками букет, или лучше сказать живой листопад, трудно определить, древесная ли это листва или опавшая, или вообще пестрый гербарий, но перед нами осенний бал листвы, некий символический праздник. Однако вглядевшись в детали, мы обнаруживаем действительно бал, бал из различных сказочно-мифологических персонажей, которых художник виртуозно "вкрапил" в лиственные скани: в нижнем левом углу картины мы вдруг обнаруживаем весьма пожилую даму в черной шляпе с высокой тульей, голова ее наклонена, она как бы с удивлением взирает на что-то, лицо ее обрамляет некая вуалетка телесного цвета с темной окантовкой, напоминает же она пушкинскую старуху из "Пиковой дамы". А взор ее обращен на две фигуры, одна из них в мужском котелке и пенсне, а другое лицо осклаблено в широкой скабрезной улыбке, они выписаны мельче и как кажется, представляют нам другую эпоху, нежели та, из которой появилась пушкинская княгиня, она величественнее. Над ними джентльмен в берете художника склоняется к даме в крохотной шляпке, лица ее почти не видно, а только угадывается из мехового воротника. Сразу над шляпой престарелой дамы мы видим светло-зеленую фигуру диккенсовского ребенка -ангелочка в капоре, возлагающего свою ручку на кого-то. Над головой ангелочка явно андерсеновский длинноволосый принц, он держит за исионченную талию принцессу с крохотной короной на голове. Листва еще не покрыта снегом, но имеет зачастую острогранную форму снежинок, а красные ягодные круглые вкрапления напоминают или рябину, или лица людей, справа у середины края полотна некий крестьянин в швабской черной шляпе, как персонаж братьев Гримм или Гофмана, что-то довольно кому-то рассказывает, может быть, об удачной торговле на ярмарке, а справа внизу возникают пугающие лики лесных духов, слева от головы ангелочка мистический огромный льюис-кэрроловский черный кроль или мышь, темные силуэты над ним выдают нам облики темноликой женщины в тюрбане с голубыми лентами и сказочного длинноухого осла из Бременских музыкантов. Мистерия сказочного бала в разгаре. Что это-встреча зимы, проводы осени, рандеву оживших литературных и потусторонних героев?А может быть,это бал жизни перед небытием? Или мистическая Ярмарка тщеславия? Художник предоставляет нам сделать выбор самим...
