Нещадно жгло июльское солнце. Блёклые гимнастёрки темнели от пота. Нехоженными тропинками через овраги и кустарник вышли к реке. Повеяло свежестью. В зелёных зарослях тростника проблёскивали полосы воды.
-Наконец-то!..
-Река Великая!..
Разведчики осторожно выглядывали из кустов. На противоположном берегу, отражаясь в воде, сплошной стеной стоял камыш. А дальше – луга… Глинистые бугры… Высокое безоблачное небо.
Слышался тихий плеск воды.
Вниз по течению река причудливо изгибалась. К берегу подступали огороды. По деревне слонялись немецкие солдаты, виднелись походные кухни, повозки. В прохладе реки беззаботно гоготали, брызгались, взметали столбы сверкающих брызг купающиеся.
Нас не ждали. Прорвав оборону и опередив отступающие к городу Острову части, мы вышли на вторую оборонительную линию немцев.
Изредка над водной гладью прокатывалась пулеметная очередь. Стреляли просто так, для забавы, взбивая фонтанчики.
- За домами что то укрыто,- высматривая в бинокль, проговорил командир разведки.
- До прихода основных сил надо все точно разведать. Нет ли в кустах лодчонки?- распорядился командир роты, оглядев своих и артиллерийских разведчиков.
-Недурно устроились. Вдарить бы по голеньким!- озорно сверкнул серыми глазами Пашка Брагин, по кличке Моряк.
Он и на самом деле служил на Тихоокеанском флоте, откуда на второй год войны попал в артиллерийскую разведку. От флотской службы остались воспоминания, полосатая тельняшка да голубой якорёк на руке. Весельчак и заводила, чуточку бесшабашный, отчаянно смелый, он пользовался уважением товарищей. Любил песни, особенно –«Вот вспыхнуло утро, румянятся воды, над озером быстрая чайка летит». Голос приятный – баритон.
Потеребив свои светлые усики, Пашка сказал:
-Есть идея. Хоть это и не море, а тем более не океан, но все же вода, а плавать и нырять не разучился. Пойду я.
И он изложил простой по замыслу, но дерзкий и небезопасный по исполнению план.
Раздевшись до гола, играя мускулами рук, Пашка выслушал последние наставления командира. Разведчики шутили: -Смотри моряк, щуки здесь зубастые…
-На ерша не сядь…
Придерживаясь за кусты, осторожно ступая босыми ногами, Пашка спустился к воде. У самого берега начиналась глубина, и, набрав полные легкие воздуха, сразу ушел под воду. От берега на поверхности кругами удалялся след Моряка. Лишь где то на середине показалась и тут же скрылась Пашкина светлая голова.
Солнечные зайчики играли на водной зыби. Вынырнув у противоположного берега, Пашка малость передохнул и, прикрывшись нависшим кустарником, поплыл к купающимся.
Не доплыв до немцев, вылез из реки и по овражку неторопливо направился к деревне.
Расчет простой - в такой обстановке на голого вряд ли кто обратит внимание.
Но мы волновались - случись что, и помочь нечем. Недалеко от деревни присел на бугорок. Набежавший ветерок слегка пригнул верхушки камыша, зарябил воду. Раскатисто ударил пулемёт. И в этот момент на дальних буграх показалась машина с солдатами, направляющаяся в Пашкину сторону.
-Влип…
-Не каркай…
Кто то не утерпел и негромко выкрикнул “Назад!” Будто и впрямь тот услышит предостережение.
Пашка и сам заметил машину. Не спеша лёг на живот, подставив спину солнышку, болтая ногами.
Сидевшие в кузове солдаты что то кричали, улюлюкали Пашке, а он лениво приподнялся, помахал промчавшейся к деревне машине.
-Ух ты!.. раздался вздох облегчения.
Малость помешкав, Пашка потянулся, встал и той же неторопливой походкой направился к реке. И только когда он скрылся в прибрежных кустах, мы немного успокоились. А вскоре Пашка вынырнул у нашего берега. Ни дать, ни взять - водяной.
Тело и голова в водорослях и траве, на усиках прилипшие листья.
Фыркая моржом, выбрался на берег.
-В деревне танки, пушки,-прыгая на одной ноге, стараясь попасть в штанину, докладывал Пашка.
Его поздравляли. Подходила наша пехота.