Вечер задался…. Контракт на поставку леса был успешно подписан. Покупатель приехал сам лично, осмотрел делянки, согласовал сроки выруба и поставок, не забыл осмотреть питомник молодняка и осведомился о последующей судьбе выруба. Мужик Михаилу нравился. Все по делу, четко и грамотно, без лишних слов и разговоров. Да и сумму предложил достойную.
Приехал мужик не один, а с помощниками и странной женщиной, которая все время находилась вроде как и рядом, но по отдаль. В разговоры она не влезала, но создавалось впечатление, что делается все с ее молчаливого согласия.
Мужик вначале показался Михаилу не серьезным, смешным добряком, эким валенком русским. Не высокого росточка, крепенький, ровненький, без лишнего снобизма. Он ловко перемещался по делянкам, не побрезговав надеть вместо лакированных ботинок резиновые сапоги, а вместо дорогого пальто – тулуп. Все-таки осень выдалась промозглой, да и в лесу пальто смотрелось как-то нелепо.
Его помощники, два крепких парня казались больше охранниками, но оба владели делопроизводством и знали все юридические тонкости.
Самые большие вопросы у Михаила возникали при виде Элен. Они звали ее именно так. Маленькая, с абсолютно прямой спиной, по которой струились белоснежные волосы, явно пользованные руками очень дорогого парикмахера. На плечах ладно сидела шубка из серого меха, на вид совсем не весомая. Ножки были одеты в ботиночки без каблука, и они очень удачно подчеркивали изящную щиколотку.
- А кто она Николай Иванычу? – не удержался от вопроса Михаил.
- А бес ее знает. – махнул рукой Иван, один из помощников. – Не любовница – точно. ЕГО кралю мы знаем. Да и не жена…
- Она постоянно с ним?
- Практически постоянно. По крайней мере в поездки он ее с собой берет. Она молчит всегда, про себя ни слова, читает много, книга с собой постоянно.
- Не густо. – задумчиво ответил лесничий и почесал рукой вьющиеся русые волосы.
Лесничий, но же Михаил, был из местных. Леса знал, как свои пять пальцев. Сам огромный, косая сажень в плечах, ладно сбитый, без намека на лишний вес, казался настоящим медведем. С местными жителями не контачил, если и выпивал, то сам с собой или со своей овчаркой, которую на этот раз с собой не взял, оставил дома, охранять жену и сына.
- А Вы почему про Элен спрашиваете? – Иван тихо , почти шепотом спросил у Михаила.
- Да просто странная она. – задумчиво произнес он. А в голове не давало покоя знакомое до боли лицо. Но в этом лице все равно что-то было не так, вроде свой, а вроде чужое.
Элен сидела перед камином и смотрела на огонь. После свежего воздуха лесов и беготни за мужиками, хотелось покоя и тишины, а больше всего хотелось вернуться в город. Она получше закутала плечи в плед, заботливо принесенный Деном из ее машины, и снова уставилась не мигающим взглядом на огонь. Становилось тепло, веки наливались тяжестью. Краем уха она слышала, что Николай договаривается об охоте. Это ей совсем не нравилось. Это означало, что здесь они зависнут еще как минимум на пару дней. Придется просить стопить баню. Без горячего пара и веника она вряд ли согласится побыть здесь еще.
В сторожке было тепло. Натопили печку на славу. Элен прижалась спиной к горячему кирпичу и прикрыла глаза. Николай обещал не пить ничего алкогольсодержащего в лесу, когда рядом ее не будет, значит можно спокойно почитать книгу и расслабиться. Вспомнив, что в сумке были теплые шерстяные носки, она вынула ступни из ботинок и натянула на них вязаную овечью шерсть. Оглянувшись вокруг, и ничего удобнее лавки не найдя, устроилась на ней и погрузилась в книгу. Но чтиво не шло. И зачем только она согласилась сюда ехать? Взяли бы Андрея, а она пошла бы в Мариинку.
Элен вышла на улицу. Прохладный морозный воздух немного освежил ее. Она втянула маленькими аккуратными ноздрями аромат хвойного леса, прикрыла глаза и улыбнулась. Пусть гоняются за своими кабанами, а она тут, наслаждается тишиной.
К вечеру с гомоном ввалились мужики. Они были довольны. Кабанчика завалили. Иваныч просто сиял от удовольствия. Элен подошла к нему и тихо шепнула: «Дороги приличные, я на своей в поселок прокачусь. Ты только не пей.» Он молча кивнул.
Больно… Очень больно.. Зажгло так за грудиной, что в глазах потемнело. Левая рука перестала слушаться, нога соскочила с газа, УАЗик мотнуло на скользком асфальте, колесо подцепило кромку и машина завалилась на бок. Липкий пот предательски скатывался на глаза, покрывал все тело. Он не мог даже шевельнуться, а не то что осознать, что произошло. Вдруг кто-то рывком открыл дверь и чьи-то холодные пальцы впились в руку и потащили его из машины. Он подчинился и подался следом. Шаг, еще шаг и он в теплом салоне дорогого автомобиля. Запах чего-то дорогого и теплого вокруг. Он почувствовал, что авто тронулось с места. Глаза открывать не было сил, а когда он пытался их открыть, то вокруг все шло кругом, и он закрывал их снова. Через какое-то время его буквально выволокли из салона, быстро перенесли и положили уже в помещении на что –то мягкое. Звуки тихих голосов и суета… Разрезали дорогущий свитер, мама же покупала.. Да, ладно… Что-то холодное приклеилось на грудь и вцепилось в запястья.
- Крепись, Мишань. – знакомый до боли голос и холодные пальцы у локтя… Боль отпустила, и он впал в забытье.
Потом рев сирены, синие огоньки , прозрачный потолок и черное небо… И ледяные пальцы на его голове.
Казалось, что прошла вечность… Он как будто проснулся после длительного запоя, но голова не болела и во рту не сушило. В памяти стало всплывать что-то… Охота, кабанчик, ледяные руки…боль… он прислушался к себе… боли не было. Глаза открылись с неохотой. Белые стены, кровать, пиканье чего-то …
- Пришел в себя. – из далека раздался мужской голос. – Слава Богу. Открылась дверь… Эль…
В дверном проеме появилась она. Тонкая и спокойная, такая не похожая на себя в молодости, без эмоций на лице, хотя раньше… Из глаз потекли слезы… Он даже не пытался их успокоить. Последний раз они виделись лет пятнадцать назад…
- Жив. Уже хорошо. – так же спокойно, практически без эмоций произнесла она. Голос не изменить… Подошла ближе, взяла тонкими ледяными пальцами… вот чьи это были пальцы… руку… - Миш, тебе пить нельзя. У тебя отец в этом же возрасте от инфаркта умер. А у тебя семья.
- Ты его любишь. – Николай сказал это тихо и с ноткой грусти в голосе.
- Нет Коль. Я люблю себя.
- Я это видел.
- Что ты видел? – Элен подняла изумленно брови и улыбнулась. – Ты видел, как врач спасает пациента, а я еще и твои деньги спасала…
- Первая любовь?
- Нет. Любовь, Коль, она не такая. – вздохнула она.
- А что тогда я видел?
- Ты видел, как надо… - Элен встала с кресла, завернулась в огромную шаль, зябко подернула плечами и вышла из комнаты.