Директор бюджетного предприятия Виктор Сгибнев никак не мог вспомнить имя человека, чья рука прямо сейчас держала в руке пистолет, направленный ему в лицо. Помнил только должность – бухгалтер. Работает, кажется, не больше пяти лет. За все время практически не получал ни выговоров, ни штрафов. Трудился на совесть. Но что-то пошло не так.
Что же?
Виктор Сгибнев пытался понять. Он сидел в своем удобном кожаном кресле, положив руки на новенький стол из красного дуба. Этот стол ему всего неделю назад подарил глава комитета городского хозяйства Андрей Васин, который, к слову, с часу на час должен был пожаловать к Сгибневу в гости. Человек с пистолетом стоял напротив. Высокий, тучный, с большими волосатыми руками и совершенно пустым взглядом. Одет был в плотную рубашку с засученными рукавами и лёгкие льняные брюки – грубо говоря, по-простому.
Пытался понять Виктор Сгибнев и то, какие эмоции испытывает прямо сейчас. Были ли то страх или равнодушие? Шок от неожиданности или уверенность, что этот грозный, походящий на рассвирепевшего медведя мужчина не осмелится выстрелить? Если страх и был, то тело не выдавало: руки совершенно спокойно лежали на лакированной поверхности стола, а ноги даже не думали дрыгаться, как то присуще при чувстве страха. Не было и шока, потому что Виктор Сгибнев – хотел он того сейчас или нет – мыслил совершенно трезво. Было ли равнодушие или сомнения в серьезности намерений этого мужчины с пистолетом? Едва ли, иначе Виктор Сгибнев не рассуждал бы так сейчас в своей голове.
И все же вспомнить его имя он так и не смог, а потому единственное, что Виктор Сгибнев произнес перед своей смертью, было:
«Простите, а вы, собственно, кто?»