Он начал свою работу в 1940 году, а год спустя грянула война. Проблема получения местных удобрений стала для Азербайджана еще более острой. Стране нужно было много дешевого хлопка.
Джебраил Мухтарович строит на одном из бакинских нефтеперерабатывающих заводов экспериментальную установку, позволившую ему очень быстро получить новый тип суперфосфата и именно тем способом, каким мыслилось с самого начала.
С волнением ждал он результата опытов, поставленных на сероземах Ширванской степи — самых тяжелых землях Азербайджана. Когда собрали и подсчитали урожай, то оказалось, что Гусейнов был вправе гордиться своим детищем, его суперфосфат ни в чем не уступал настоящему.
Пора было выходить с ним на поля.
Ученый проверял свой суперфосфат, сравнивая его действие с обычным. Поле разбивалось на множество мелких делянок. Если на одной удобрением служил обычный суперфосфат, то на соседней «суперфосфат Гусейнова». Сельскохозяйственная наука строга: один опыт — это еще не опыт, десять опытов позволяют ученому задуматься, сто — высказать предположение.
Только многократно повторенные эксперименты, принесшие в сходных условиях одинаковые результаты, дают исследователю возможность делать выводы.
Результат опытов выглядел парадоксальным: новый суперфосфат, губительного действия которого так страшились многие полеводы, давал урожай хлопка больше, чем старый, традиционный.
Этот удивительный и знаменательный факт определил направление всех последующих работ Гусейнова. Надо было выяснить, как получается нежданная прибавка к урожаю, снятая с опытных делянок, удобренных его суперфосфатом.
Гусейнов перебирает все отходы нефтяного производства, все известные нефтепродукты. На тех же самых сероземах, привезенных в институтские лаборатории из Ширванской степи, ставится серия опытов.
Почву удобряют сырой нефтью, мазутом, машинным маслом, отработанным гумбрином, битумом. Во всех случаях используют малые дозы этих небывалых удобрений — одну часть на восемь—десять частей обычного суперфосфата и сульфата аммония.
Результаты превзошли все ожидания: там, где вносились только минеральные удобрения без нефтяных, урожай зерна был меньше в полтора — два раза.
Раз уж получалось, что все равно, вносить ли в почву машинное масло или отходы, от которых нефтяники не знали, как избавиться, естественно было заинтересоваться именно отходами. Гусейнов остановился на отработанном гумбрине.
Каждый день к выработанным карьерам за городской чертой Баку подъезжает машина за машиной. К горам черного порошка добавляются новые сотни тонн. А в этом самом гумбрине содержится двое больше органических веществ, чем в навозе.
Поначалу все опыты с гумбрином шли успешно. И в вегетационных сосудах (говоря попросту — в цветочных горшках), и на полях он вел себя безукоризненно. Азербайджанские хлопкоробы стали широко пользоваться новым удобрением, благо раздобыть его было несложно — стоило лишь съездить на свалку у карьеров.
Доступность и дешевизна — чего же еще можно желать? На следующий год, убедившись, что гумбрин великолепно сказывается на урожае, его стали вносить в землю от всей щедрости души — чем больше, тем лучше.
Так подсказывала простая житейская логика, здравый смысл и опыт. Но еще задолго до сбора урожая в Институт агрохимии и почвоведения пришли первые тревожные сигналы. На полях, где органику вносили в больших количествах, весь урожай погиб.
Это был удар, и тем более сильный, что его никто не ожидал. Значит, все-таки правы, оказались те, кто утверждал, что нефть и плодородие земли несовместимы?
Гусейнов отказался в это поверить. Коренной азербайджанец, знакомый с нефтью не понаслышке, он хорошо знал, что она может нести растениям не только смерть, но и жизнь. Земля вокруг нефтепромыслов действительно гола и бесплодна, но громадные сорняки, кое-где окружающие нефтяные скважины, вырастают в несколько раз выше обычных.
Эти могучие растения раньше отцветают, а осенью снова выбрасывают молодые Листья и успевают еще раз покрыться цветами. Словно сама природа год за годом ставит в своей лаборатории удивительный эксперимент, предвидя, что он понадобится ученым. Растения-великаны, поднявшиеся вблизи нефтяных залежей, заинтересовали и геологов. Профессор Н. И. Буянов считал даже, что это непонятное пока явление поможет в поисках черного золота.
Но в чем же секрет коварства нефти?
Почему в одном случае выделенные из ее отходов органические вещества помогают растению, делают его более крепким, жизнеспособным, а в другом — губят? И как вообще нефть может вызывать столь бурные проявления жизни, та самая нефть, что, проникая в больших количествах в пруды и реки, уничтожает рыбу, а растекаясь по земле, не оставляет ни одной былинки?..