Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Русская жизнь

Мы не знаем, что будет завтра. И это хорошо

Вася был хороший. Наивный, добрый, порядочный... Хорошим и умер. В двадцать лет заперся в гараже и покончил с собой, из-за несчастной любви. А мы с ним ещё в один садик ходили, на соседних горшках сидели. Андрей был двоечник и алкоголик, причём уже класса с первого. Но его всё равно все любили. Он так улыбался, что учительницы млели. Пару лет назад он пропал в Мордовии - напился в поезде, начал буянить, и его сняли на одной из станций. То, что от него осталось, нашли через год. Артём любил читать и спорить. Он сидел на последней парте, всё время с новой книжкой. И периодически оттуда раздавалось: "Это не так!" или "Вы всё неправильно рассказываете!" И класс вздыхал: "Ну началось..." Он спорил с учителями, поправлял их, когда ему не нравилось то, что они говорили, выдвигал какие-нибудь чумовые версии, вычитанные из книг Фоменко и Суворова (да, время было такое). И говорить мог бесконечно, пока мы не начинали кричать: "Хватит, невозможно больше, замолчи!" А ещё он был рыжим. Ему поздно

Вася был хороший. Наивный, добрый, порядочный...

Фото: bigfamily7000
Фото: bigfamily7000

Хорошим и умер. В двадцать лет заперся в гараже и покончил с собой, из-за несчастной любви. А мы с ним ещё в один садик ходили, на соседних горшках сидели.

Андрей был двоечник и алкоголик, причём уже класса с первого. Но его всё равно все любили. Он так улыбался, что учительницы млели. Пару лет назад он пропал в Мордовии - напился в поезде, начал буянить, и его сняли на одной из станций. То, что от него осталось, нашли через год.

Артём любил читать и спорить. Он сидел на последней парте, всё время с новой книжкой. И периодически оттуда раздавалось: "Это не так!" или "Вы всё неправильно рассказываете!" И класс вздыхал: "Ну началось..."

Он спорил с учителями, поправлял их, когда ему не нравилось то, что они говорили, выдвигал какие-нибудь чумовые версии, вычитанные из книг Фоменко и Суворова (да, время было такое). И говорить мог бесконечно, пока мы не начинали кричать: "Хватит, невозможно больше, замолчи!" А ещё он был рыжим. Ему поздно диагностировали рак, на четвёртой стадии, когда ничего уже нельзя было сделать.

Вот так, минус три одноклассника. Смотрю на школьное фото и думаю, как хорошо, что мы ничего заранее не знаем. Что вот этот голубоглазый мальчик не доживёт до двадцати одного, вот этот хулиган будет убит, а этот рыжий навсегда останется тридцатипятилетним.

Это ещё ничего, наше поколение более менее. У тех, кто старше на пять лет, половины класса уже нет.

Елизавета АЛЕКСАНДРОВА-ЗОРИНА