Про "синдром отложенный жизни" и про счастье в необозримом будущем.
В мой редкий приезд в Москву мы сидели с мамой на кухне. Отец с братом давно спали, а мы – под кипящий чайник – обсуждали работу.
И мама, рассуждая о должности, которую год назад покинула, внезапно выдала: «Ты представляешь, я отдала этой компании 17 лет своей жизни, а они даже не поблагодарили меня, когда уходила. Я так ненавидела эту работу, но оставалась ради зарплаты и хороших показателей, а они мою жертву не оценили».
На пороге сорока лет моя мама так и не поняла, что быть жертвой – не лучший сценарий жизни.
Самое грустное, что это не ее вина – на пути просто не встретился авторитетный человек, который рассказал бы, что можно иначе. Так воспитывали ее, бабушку, пробабушку – наверное, это некий культурный русский код. Страдаешь, значит, существуешь.
Есть термин «синдром отложенной жизни», который часто применяют к старшему поколению. «Сейчас мы потерпим, а дальше нам воздастся по заслугам, немного помучаемся, но зато потом наш вклад оценят по достоинству, полвека поработаем, а потом как отдохнем! Ух, никто не остановит».
Но жизнь внезапно переваливает за «экватор», и становится мучительно больно оттого, что седые волосы появились, а ничего хорошего не произошло.
Хотите, воспримите, как юношеский максимализм, но жить и делать то, что хочется, нужно все-таки сейчас. И счастливым быть тоже хорошо сейчас: а не когда-то в необозримом будущем, которое может не наступить.