Чтобы опровергнуть пирамиду Маслоу, мы должны вернуться к Аристотелю, который жил 2400 лет тому назад. В теории Аристотеля о четырех причинах мир включает в себя стремления для осуществления определенных целей.
“Все, что создает природа, есть средство для достижения цели” (Аристотель, о частях животных, книга I).
Все во Вселенной всегда пытается реализовать свой потенциал: как семя стремится стать деревом, так и человек пытается стать достойным человеком. Аристотель полагал, что у людей, как и у всего во Вселенной, есть цель, которая должна быть достигнута, или функция, которая должна быть выполнена.
В своей Телеологии (τέλος, telos – “конец, цель” и λόγια, logos – “учение”) Аристотель указывает для каждого действия два возможных вида цели: вспомогательное (действия используются как средства достижения других целей) и внутреннее (действия делаются для себя). Каждое действие имеет свое определенное предназначение, но после осуществления становится средством для достижения других целей. Как разумные существа, люди имеют какие-то свои цели, но конечная цель, - эвдемония (ευδαιμονία – счастье) - универсальна. Если мы сможем выяснить цели, которые люди преследуют, мы можем понять человеческое действие для этой конечной цели, в которой все цели – это лишь средство для достижения этой конечной цели.
Действительно, действия человека всегда направлены на достижение определенных целей, поэтому не сложно понять людей из эксперимента Персина, либо кого-то еще, кто ищет материальные ценности, удовольствие, славу. Но ничто из этого не может быть конечной целью человеческой деятельности. Чтобы стать конечной целью (результатом), «действие должно быть самодостаточным и завершенным» (Сэмюэль Енох Стампф, 1999). В этом смысле действие происходит для себя и никогда для чего-то еще, и люди, конечно, могут достигнуть его. Аристотель определил конечной целью человеческих действий – eudaimonia, как цель, которая одна может удовлетворить любое требование. Верно, что мы, люди, выбираем способ стремиться к материальным ценностям, удовольствию, славе, потому что мы думаем и верим, что эти вещи – инструменты для достижения счастья. Счастье – это полнота конкретных функций человека. Аристотель полагал, что этика – это не только теоретическое знание, но она должна иметь и практическое применение: если кто-то хочет стать добродетельным человеком, ему мало просто узнать, что есть добродетель, он должен совершать добрые дела и в жизни.
“Мы не учимся, чтобы знать, что есть добродетель, но чтобы стать добродетельными, так как иначе не было бы никакой пользы в этом”. (Аристотель, Никомахова Этика, книга II, стр. 2)
В этом смысле нравственная добродетель включает в себя действия, потому что нет ничего, что можно назвать “хорошим”, если это качество никак не проявляется. С другой стороны, если эвдемония является следствием наших действий, совершаемых благодаря нашей истинной природе, то эта наивысшая добродетель – следствие наших наивысших поступков. Это суждение можно представить как «практическую мудрость».
С точки зрения Аристотеля, под словом «добродетель» нужно понимать сочетание интеллектуальных и нравственных добродетелей, совершенная добродетель является и теоретической, и практической.
Счастливый человек – это тот, кто достиг житейской мудрости и может выбрать самую приятную и счастливую жизнь ради конечной цели всего сущего.
С этой точки зрения, мы можем иметь представление, что добродетельный человек не только “понимает” то, каким он должен быть, как человек с конечной целью, но также и “практикует” это в своей жизни.
Проблема конечности чего-либо во многих своих аспектах была широко распространена в греческой античной философии. Философы исследовали вопросы онтологии преимущественно через метафизику. В действительности, под влиянием реальных факторов в среде обитания, индивид обуславливает свои действия конкретными мотивами, в определенном контексте. И это не только метафизически философский вопрос, но, действительно, имеющая практическую пользу и побуждающая нас к деятельности мотивация.
В данном случае, чтобы сделать эту тему еще более практичной и более этичной, рассмотрим, как Аристотель рассуждает человеческих поступках. Его телеология анализирует семь мотивов поступков, которые человек совершает по случайности, естеству, принуждению, привычности, размышлению, а также под влиянием желания или страсти.
Впрочем, мы уже частично касались этой темы, когда обсуждали добродетели, и вернемся к ней снова, когда будем рассматривать эмоции. Причины несправедливых поступков, настроения, вызывающие эти поступки, люди, по отношению к которым эти поступки совершаются (…)
(…) Итак, все, что люди делают, они делают по семи причинам: случайно, согласно требованиям природы, по принуждению, по привычке, под влиянием размышления, гнева и страсти. Бесполезно было бы присоединять сюда классификацию таких мотивов, как возраст, положение и т. п. (Аристотель, Риторика, Глава 10).
Когда человек совершает поступок, его можно объяснить двумя факторами, «мотивами» или «состоянием души», особенно это касается неправильных поступков. По своей вине, принуждению, случайности, естеству, и не по своей вине, привычке, раздражению, желанию. Этот конкретный анализ Аристотеля в Риторике доказывает, что определенные действие происходят как под влиянием внутренних мотивов индивида, так и внешних импульсов среды. Человек может точно знать, что он должен делать и каким он должен быть. Даже когда у человека конфликт между нравственностью и инстинктивными потребностями, окружение обязывает его действовать не по его воле и навязывает ему определенную модель поведения.
Начало здесь, продолжение - здесь.
Автор: Ду Кин Трунг
Перевод: Олег Басов