Тридцать два года назад, накануне ноябрьских праздников, в небольшую деревенскую школу пришел человек.
Зачем он приходил, как его звали — этого уже никто не вспомнит, да это и неважно — незначительное событие в череде школьных будней.
Но как раз той осенью в той самой школе учила буквы маленькая Катя Митрофанова.
И мимолетный визит незнакомого дядьки подарил первоклашке одно из самых ярких впечатлений детства.
Дело в том, что гость пришел не один. Он принес с собой невиданный ранее школьниками фрукт — айву. Была она жёлтая, пузатая и было понятно, что на всех ее не хватит. Но учителя постарались, разрезали эту айву на сорок маленьких кусочков, и все попробовали.
32 года прошло, а я помню этот маленький ломтик размером с ягоду земляники, как будто это вчера было. Я забыла его вкус, но помню эмоции им рождённые — восторг, наслаждение, разочарование, зависть и горе горькое. С первыми все понятно: я попробовала и мне понравилось. Разочарование вызвал размер кусочка. Завидовала я тем однокашникам, которые ещё свой кусочек не съели. А горевала я оттого, что понимала: нигде больше никогда не достать мне такой вкуснятины. Родственников на юге у нас не было, а в магазинах продавали морскую капусту и спички.
И я спрятала мысли об айве поглубже, но не забыла.
Потом голодные девяностые, потом студенчество (любовь, морковь, рассветы, закаты, иногда сессии — не до айвы было), а вот потом началась взрослая жизнь, я из Митрофановой стала Олейник, и как раз наступил развитой капитализм. Хочешь айву ешь, хочешь спаржу.
С тех пор каждый год, поздней осенью, я покупаю себе чудо-фрукт.
Сижу, отрезаю маленькие кусочки, силой воли запихиваю их в себя. Во рту вяжет, щеки и язык немеют, даже тщательно пережеванная мякоть встаёт колом в горле.
Я задумчиво запиваю очередную порцию своей детской мечты чаем и который год пытаюсь решить загадку: чем тогда прельстила меня эта чертова айва???
