Не роман, а тренировочная площадка для самокопаний. Вроде есть сюжет, даже лихо закрученный: чиновник стреляет себе в висок в собственном кабинете. Осторожно расследовать происходящее поручают Дьюкейну — ему надо выяснить, не пострадали ли в деле какие-то государственные секреты. Но секреты не причём — виновата любовь, страсть, ревность, обидки, собственничество, безумие, комплексы, вот это вот всё. Собственно, такие же проблемы и у всех остальных героев: все друг в друга влюблены, все друг от друга зависят, все друг друга боятся и далее со всеми остановками. Кто-то несчастен из-за обстоятельств, кто-то несчастен по собственному выбору, кто-то несчастен, потому что не может иначе; и все надеются как-то так изогнуться, что-то такое сделать, чтобы счастье это вдруг с ними случилось — или сделать вид, что ой, да не очень-то и хотелось.
Но Мёрдок-то знает, кому чего хочется на самом деле.
В романе мало действий и много рефлексии, но не персонажной, а авторской. Мёрдок знает о своих героях намного больше, чем они о себе. Посмотрите хотя бы на это:
Хотя Дьюкейн и не вполне сознавал это, его нервная неопределенная чувственность нуждалась в некоем усложненном интеллектуальном ободрении, в своего рода игре, на которую Джессика была неспособна.
«Little did he know», да? И так во всём: герои, словно слепые котята, мучаются под оком всевидящего и всезнающего автора, и читатель (по дефолту) начинает понимать мотивацию персонажей лучше, чем они сами себя понимают. И это, честно говоря, утомляет: из-за этого все, даже самые обыденные, решения и поступки героев выглядят очень драматизированными — они же, блин, ничего не знают! Они даже не знают, что на самом деле, в глубине души, стремятся к добру: они не спасают котят и не жертвуют на благотворительность, нет, они стараются найти в своей жизни какое-то крепкое, надежное благо. При этом они все эгоистичны, растеряны, потрепаны жизнью и, ах да — предопределенного смысла в жизни тоже нет никакого, сплошная кафкианская пустота. И что, и как в таких условиях становиться благостным?
Автор понимает, какие именно преграды стоят между героями и благом. Они — нет. Именно это отсутствие понимания и делает задачу такой тяжелой — и такой реалистичной. Ведь в жизни нет всезнающего рассказчика. Все мы — слепые котята. Которые может быть, когда-нибудь, не дадут своим обидам, пошлости, зависти и страхам взять над нами верх. А может быть и нет.
Мы не хорошие люди, и самое лучшее, на что мы можем надеяться, — это быть мягкими, прощать друг друга и прощать прошлое, самих себя и принимать это прощение и тогда снова вернуться к прекрасной неожиданной странности мира.
___________