- Ей бы надо сделать примочки из листьев короссоля, - предложила Тойя.
- Нет, - возразила другая, - лучше всего поможет ножная ванна с горчицей.
- Может быть, попробовать настой гаитянских листьев? - рискнула предложить Клэр.
Было очевидно, что никому не хотелось подойти близко к старухе, еще пуще кричавшей и жестикулировавшей. Она вдруг поднялась и, сидя на постели, тяжело дыша, заговорила:
- ОЙ, мщение, мщение! Воссияла звезда, Воссияла! У меня будет семь!
Соседи в испуге попятились.
- Светит, светит звезда моя! У меня будет семь! - кричала Шубулут, выпучив глаза. - Христиане, верующие, мне одной бремя непосильно! Грехи жгут мне сердце. Выслушайте мою исповедь, христиане... Дом полон девичьих душ. Умоляю вас, откупорьте все бутылки в доме... Я. я сама, Шарлотта Сишельен Сише, убила Идаманту Дьедонне, Карменситу Ментор. Польсину Десекс... Светит моя звезда, у меня будет семь...
Крепок был мой конь зобоп, но у них был сильней... Уба куломба! Хум, хум! - вопила старуха.
Ужас охватил присутствующих, они разбежались бить тревогу. В мгновение ока подняли на ноги весь квартал, и люди узнали, что Сор Шубулут была оборотнем, принадлежавшим к секте зобопов, что сейчас она словно взбесилась и называет по именам всех убитых ею христиан. Разве не умерли на днях двое детей в этом квартале, будто бы от тифа? Тойя даже уверяла, что видела, собственными глазами видела, как под кровaтью старухи плясало какое-то существо с горящими глазами, похожее на куклу. Было четыре часа утра, и квартал уже просыпался. Торговки готовились идти выкрикивать свой товар, мужчины уже собирались на работу: все сбежались к месту происшествия. Языки мололи без устали. В комнате старухи будто бы обнаружили фантастические орудия колдовства. Некоторые даже уверяли, что она пытается взлететь со своей постели, как это делают оборотни.
Держали совет. Несомненно, старуха Шубулут представляет опасность для детей. Надо что-нибудь предпринять, - ну, хотя бы отправить ее в больницу. Илларион вспомнил, что этой ночью в городской больнице дежурит Жан-Мишель, и решил сходить за ним. Эта сцена и все разговоры его взволновали. Вместе с другими его охватил ужас перед оккультными силами, усугубленный образами страшных легенд. воспринятых с детства. И все же незнакомый прежде голос сомнения подсказывал ему, что может быть, причинами бреда несчастной полусумасшедшей старухи были голод, лихорадка, всеобщее презрение и враждебность - ведь ей столько раз кричали, что она колдунья. Но испуганная доверчивая душа его трепетала.
Страх был сильнее, панический страх, пронизывающий холодом до мозга костей. В самом деле - что же было необыкновенного в том, что старуха Шубулут общалась со злыми духами, если не дальше чем вчера - извольте-ка! - в богатом доме, у самого министра он слышал таинственные звуки и видел летучие огоньки. неоспоримо указывавшие на присутствие богов преисподней, всегда алчущих крови?
Он вернулся с Жан-Мишелем в автомобиле скорой помощи. Несмотря на свой страх, Илларион не посмел отказаться проводить его в комнату старухи. За ними последовало несколько смельчаков. Больная вся горела, а зубы се стучали от озноба. Воздух пропитан был едким запахом. Оказалось, что уже два дня никто не видел, чтобы старуха выходила на улицу; вероятно, она и не ела ничего - это было для нее дело привычное. А впрочем, что тут рассуждать: Шубулут сама про себя сказала, что она оборотень. Жан Мишель презрительно пожал плечами: такие предположения не могли найти в нем отклика, его они даже забавляли.
Он приподнял больную. Старуха не могла сидеть. Он посмотрел ей роговицу глаз. Все ее тело дрожало мелкой дрожью. Жан-Мишель сделал ей укол.
- Надо немедленно перевезти ее в больницу. Не знаю, доедет ли она живой, но перевезти необходимо. Мне кажется, тут случай токсической желтухи и темотурии — взгляните на мочу. Как бы то ни было, у нее кома. Состояние организма плачевное, не удивительно, что налицо такая сильная потеря сознания и бред, как вы рассказываете. Оборотень.. Скажут тоже! Может, вы все тут рехнулись немножко, а?
Во дворе насмехались над ним. Ну и ну Доктор-то, доктор! Не поверил, что Шубулут - оборотень. Болотная кома какая-то! А все, что старуха рассказала, тоже кома? Вот так штука! Дориска, промышлявшая знахарством, возмущалась:
- Да что ж это за доктора пошли! Сами негры, а не хотят верить в Африку. К счастью, всякий пес по-своему зализывает лапы. Если бы мы стали слушать докторов, дурной воздух давно бы отравил всех наших детей. А мы бы стояли и глядели. Вы только подумайте! Будто бы на свете нет оборотней, а просто у людей какая-то кома в голове!
— Ты что, оглох! Не слышишь меня. Илларион? До чего же мы докатимся! Разве не болит сердце, глядя, как все упали духом?.. При всей нынешней дороговизне единственное, чего много берут в лавке, - это вино. Ты ведь знаешь Буса Филибера, сапожника, такой был работящий че ловек, а теперь что? Стал пить, как и все. Заходит десять раз в день выпить абсента. Схлестнулся с Гобером, с бездельником этим, с пьянчужкой. Илларион, что же ты молчишь? Скажи, до чего все это дойдет?
- Да, да... - произнес Илларион.
Ему не хотелось отвечать. До чего это может дойти? К чему ломать себе голову? Он всю свою жизнь работал до изнеможения. Конечно, сам он не стал выпивать. Это было не в его характере, но и он пал духом, чувствовал, что выдохся.
Продолжение....