Недавно читала про воспитание детей на Руси, расстроилась.
Историки: В. Белов и В. В. Долгов, в разные периоды описывали повседневный жизненный уклад населения Руси:
«Ребенка принимала бабушка: свекровь или мать роженицы. Она беспардонно шлепала младенца по крохотной красной попке, вызывая крик.
Кричит, значит, живой. Пуп завязывали прочной холщовой ниткой.
Пеленали длинной холщовой лентой туго.
Считалось, что это успокаивало дитя, не давало ему возиться и «лягаться», не позволяло ребенку мешать самому себе.
Затем его укладывали в зыбку, в которой они качались, пока не вставали на свои ноги.
Эти меры того времени, позволяли сохранить ребенку жизнь, пока взрослые были в поле».
Но вот, что интересно, пока ребёнок маленький и не умеет говорить, физическое «дрыгание» является единственно возможным способом выплеснуть наружу эмоции, мысли, телесные реакции.
Ученые, проводили эксперименты с кошками.
Лаборанты всего лишь сковывали их активность, фиксировали так, чтобы животное не смогло пошевелиться.
В результате часовое нахождения животного в обездвиженном состоянии, вводило в депрессию.
Получается, что нет ничего проще подавить свободную волю ребёнка в неосознанном возрасте.
Его надо просто жёстко пеленать, обездвиживать, ограничивать всякое движение.
Интересно, а пассивная агрессия, как способ выражать своё несогласие с мамой, партнёром, миром через молчаливое сопротивление, ничего неделание, «на зло маме отморожу уши», не от сюда ли имеет корни?
Немного науки.
Психолог Эрик Эриксон считал, что развитие ребёнка начинается со средоточия на своём теле, своих ощущений.
Малыш исследует себя любым способом, он играет с собой. Разглядывает руки, ноги, трогает себя. Гулит, слушает свой голос.
И только после знакомства с собой начинает играть с доступными ему людьми и предметами.
Психолог Пиаже писал, что ребёнок, что до 3‐х месяцев может видеть только на расстоянии 30 см.
Хрусталик глаза младенца в это время может фокусироваться только на этом расстоянии. Всем его развлечением и ближайшей зоной развития в этот период является он сам и лицо взрослого, которое к нему наклоняется.
Получается, что когда ребёнок туго спелёнат, не может пошевелится, не может исследовать себя, не происходит развитие?
А если ещё представить, что его тело от неудобной позы затекает, и всё, что он может сделать это терпеть, то картина совсем печальная.
Он ждёт, когда взрослый распеленает его, возьмёт на руки.
И в этот момент, когда ребёнка распелёнывают, с ним случается множество телесных импульсов одномоментно, которые растормаживаются и захлёстывают его.
Ребёнку много действий хочется сделать сразу.
Здесь может образоваться сценарий, длительное ограничение-резкий скачок активности.
Помню, как в детстве в гостях у бабушки, моим любимым занятием было поймать кота, спеленать, чтобы он не вырвался, и после можно было поить его из бутылки и катать в коляске.
Больше получаса это не продолжалось он сбегал, воспользовавшись не сильно тугим пеленание.
У детей, к сожалению нет когтей и силы справиться со взрослыми. Им приходится терпеть, смиряться и ждать.
Если у вас есть дети, то вы знаете какие они требовательные и активные.
Им в каждый момент чего-то хочется, а самостоятельно удовлетворить свои потребности ещё не могут.
В первые месяцы и годы мы являемся продолжением их рук и ног.
Если же несколько столетий детей ограничивали в активности, то в нас это патерн поведения может отразиться на уровне генома.
Недавно друг выложил пост в соцсетях. Новинка, люлька быстрого укачивания, на радость мамам, всё тот же механизм, спелёнутый грудничок, припеленут к люльке.
Здесь уже без комментариев, имеющий уши, да услышит.
Как мы можем узнать, отразилось ли тугое пеленание на нас?
Например, мы можем заметить в себе, что хорошо бы сделать интересный проект, заняться спортом. Но дальше фантазирования об этом, дело не идёт.
Можем испытывать ощущение запертости внутри, чувствовать, что у нас нет сил.
Внешне мы спокойны, а бунт, тот самый, бессмысленный и беспощадный внутри. И когда терпеть больше нет сил, мы вырываемся наружу. Но с кем мы боремся?
Через наблюдение за собой, мы можем осознать/заметить то, что нас ничего не ограничивает, мы останавливаем себя сами.
И тогда можем прекратить само насилие, развернуть внутреннюю энергию вовне.
Мне помогло выйти из самоограничений и состояния внутреннего сопротивления несколько способов.
Первое, это терапевтическая группа.
Сначала я сдерживала себя, боялась показаться неудобной неуместной. Затем стала пробовать говорить, если что-то мне нравится или не нравится. По обратной связи от участников, я поняла что вполне я себе ничего, и много себя останавливаю сама, когда на это нет никакой внешней причины.
Второе, это длительный поход.
Я городской житель и привыкла к рафинированной жизни. Всё под «боком»: вода, еда, транспорт, защищенное теплое жильё, и ни к чему не надо прикладывать усилий.
В недельный поход меня пинками затолкал мой друг. В походе мне всё было сложно: нести 12 килограммовый рюкзак, карабкаться на холмы ставить палатку, проходить по 10 км в день с редкими привалами. На утро третьего дня моё внутреннее сопротивление достигло апогея. Я готова была умереть и не идти дальше.
Но где-то в глубине меня раздался голос: «Встаём и идём, лучше сдохнуть в пути чем сдаться. Прекрати ныть и себя жалеть, встала и пошла».
И я пошла, шатаясь, плача. Я мечтала только чтобы уже был вечер. И вот он настал, я чувствовала себя героем.
Я смогла, и что-то важное трансформировалось во мне. На следующий день у меня было отличное настроение, сопротивление отступило.
Третье, простое делание.
Разбивая сложные проекты на простые действия. Шаг за шагом. Подумал -сделал. Не пугая себя, что я не дойду, не торопя и не перегружая.
Здесь на мой взгляд главное делать, но ровно столько, чтобы осталось приятное послевкусие от процесса, лучше меньше, но с удовольствием.
В итоге мы формируем новую нейронную сеть в головном мозге, новый стимул-реакцию, где активность это приятно.