«Авиатора» Евгения Водолазкина я начинала читать два раза. В первый раз не осилила и двух страниц, отложила.
Второй раз я встретила эту книгу там, где меньше всего ожидала. Умерла моя бабушка, я ночевала в ее квартире. Пошла к книжному шкафу, потрогала хорошо знакомые корешки книг – только у бабушки знаешь наизусть не только содержимое книг, но и каждый сантиметр обложки на ощупь. И взгляд мой упал на книгу, что лежала на столе. Одна из последних, вероятно, книг, прочитанных бабушкой. Это был «Авиатор».
Удивительно, как вовремя иногда открываются нужные книги. Потому что «Авиатор» оказался совсем не о полетах и не об отважных летчиках. Эта книга об относительности понятий, которые мы привыкли считать незыблемыми: любовь и смерть.
Все мы воображали, каково это – жить и любить не в своей эпохе. Все было бы так же, как с родным и понятным мужем-современником? Или иначе, потому что личность определяет эпоха?
Автор «Авиатора» пробует ответить на этот вопрос, раскрывая перед читателем неожиданный сюжетный ход: главный герой Иннокентий Платонов оказывается свидетелем века от начала до конца. Но не в статусе обычного стареющего человека. Он начинает двадцатый век юношей, попадает в машину сталинских репрессий, становится жертвой медицинского опыта… И просыпается в конце века таким же молодым мужчиной. Оставив свою любовь там, в начале века, он вынужден встретиться с ней сейчас, когда она стала больной старухой, и провести с ней ее последние дни на земле. Любовь не имеет временных границ. Даже в российской больнице конца 90-х. Это становится понятно, когда Иннокентий моет Анастасию, не испытывая ни отвращения, ни разочарования, ни на секунду не усомнившись в своей любви (и тут понимаешь, почему Водолазкина сравнивают с Маркесом; эта сцена – красивая почти цитата из «Любви во время чумы»).
Мы продолжаемся в наших потомках. Или это будем не совсем мы? История продолжается любовью главного героя и внучки его возлюбленной, которую зовут точно так же – конечно, Анастасией, то есть «Воскресшей». В ее лице не только воскресает несостоявшаяся из-за маховика репрессий любовь, но и получается что-то новое. И удивительно смотреть, как современная material girl меняет принципиального и романтичного героя, который был воспитан в других традициях. И как меняется она сама, все больше проникаясь пониманием, что нет ничего важнее простых вещей – любви, уважения, памяти, и что только они – да еще Слово – делают человека по-настоящему бессмертным.
Книга полна смыслов, которые автор шифрует в поступках героев и их высказываниях. Авиатор – профессия мечты главного героя, которая так и не сбылась. И символ управления своей жизнью. Мы не всегда можем влиять на маршрут своей судьбы – слишком много вещей находятся вне сферы влияния авиатора: облачность, скорость ветра, случайные поломки машины, неудачные стечения обстоятельств. Однако мы можем прожить красиво ту часть пути, которая целиком зависит от нас. Как пилот Фролов, что залихватски закуривает перед полетом, а потом разбивается на глазах у зрителей по случайному стечению обстоятельств. Как художник Иннокентий Платонов, который начинает свой век с неторопливого ухаживания, надеясь, что у него вся жизнь впереди, а заканчивает страстной любовью, торопливыми браком и венчанием, ожиданием дочери и пониманием, что не успеет с ней встретиться, и словами, словами, словами, написанными на бумаге, ведь только они и будут иметь смысл после того, как все закончится.
Память о человеке состоит из маленьких сцен, выхваченных сознанием ярких картинок, отрывочных вкусов, запахов, касаний и звуков. Главный герой уверен, что память об эпохе можно сохранить тоже только так – голосами свидетелей. И пусть они не всегда объективны, есть универсальные «точки отсчета» вроде воспоминаний о звуке дождя, которые не соврут. А когда свидетелей не станет, останутся воспоминания. И с ними тоже можно говорить: не случайно в своей «новой» жизни после «воскрешения» Иннокентий любит ходить на кладбище и общаться со своими знакомыми, которые давно обратились в прах.
Жизнь такая короткая. Это могли бы сказать молодые люди, что были репрессированы в 30-е годы двадцатого столетия, расстреляны или сгинули в лагерях, так и не успев увидеть в своей печально прежде времени оборвавшейся судьбе ничего хорошего. Об этом говорит главный герой, когда понимает, что его история длиной в целый один век тоже конечна – и ему едва ли не больнее расставаться с жизнью, чем тогда, когда он был совсем молодым. Он немного завидует своему мучителю Воронину, который смог дожить до ста и говорит о том, что успел устать от жизни, а потому не чувствует ни раскаяния за свои поступки, ни гнева, ни радости.
Жизнь бесконечна. Бренное тело не так важно, как слово – Евгений Водолазкин, филолог по образованию, вероятно, знает это лучше нас, обывателей. Пока есть память, человек живет.
Такой прощальный привет оставила мне бабушка на своем столе.
Спасибо, бабуля. Мы тебя помним.