К вечеру Яков и Иван натаскали из колодца воды, нарубили дров и затопили большую печь на цокольном этаже. Через пол часа кубовый бачок с водой нагрелся. Лара принесла свежий чистый комплект одежды и сказала.
- Вода готова, можешь идти мыться. Грязные вещи оставь в корзине, я позже их постираю.
Ванная комната представляла собой полукруглое помещение, освещенное изысканного вида канделябрами, стоявшими на специальных мраморных полках. У дальней стены стояла большая деревянная кадка, достаточно высокая, к ней были приделаны ступеньки. Там же, на стене располагалась полка с банными принадлежностями. Воздух был влажный, в комнате достаточно тепло и так знакомо пахло березовыми листьями. Это немного успокоило Ивана, он разделся, уложил грязные вещи в большую корзину и закрыл ее крышкой, чистое белье аккуратно разложил на лавочке. Иван залез в бочку с горячей водой присел на специальную полку, облокотился спиной на край бочки, закрыл глаза. Он чувствовал, как все в этом мире уходит на второй план, его сознание покидают мысли и образы, а он сам растворяется и превращается в воду, во влажный воздух с запахом березовых листьев.
После бани Ивана пригласили на ужин, вместо морса стояла бутылка вина, бокалы поменяли на фужеры, а в большой плоской тарелке был виноград и несколько мелко порезанных яблок. В зале было темно, лишь на их столике стояло несколько зажжённых свечей.
Первый бокал они выпили молча, разговор совсем не шел. За окном начинало смеркаться и шел дождь, свечи медленно плавились и выгорали, каждый из них погрузился в свой мир, полный тревог и надежд. Неожиданно за дверью послышались шаркающие звуки, как будто кто-то чем-то острым скреб по двери. Они переглянулись и осторожно пошли на звук, на улице кто-то скулил. Лара открыла дверь, на пороге сидел промокший до нитки поджарый черный пес-бродяга. Он осторожно протянул морду и лизнул ей руку.
- Привет малыш, ты чего в такую погоду на улице делаешь?
Пес смотрел большими черными глазами. Лара улыбнулась и потрепала пса по холке, затем открыла дверь
- Заходи, чего с тобой делать?! Будешь еще одним постояльцем.
Она пригрозила ему пальцем
- Только ничего не метить и мебель не грызть!
Пес приложил уши и осторожно переступил через порог. Лара ушла за барную стойку, откуда принесла кучу старых тряпок, принялась вытирать мокрую скатавшуюся шерсть. Пес внимательно смотрела на Ивана, с немым вопросом.
Лара вновь потрепала собаку по загривку и спросила
- Ну и как тебя звать мальчишка?
Пес посмотрел на нее, продолжая сидеть на задних лапах. Лара убрала грязные мокрые тряпки в кучу и повернула черную морду к себе, осматривая его белоснежные острые клыки.
- Ты к нам жить пришел или просто мимо пробегал?
Пес лизнул ей руку, подошел к столу и лег у ног Ивана.
- Хозяина в тебе признал!
Добродушно сказал Яков, разливая по бокалам содержимое бутылки.
Лара села за стол и все трое выпили из хрустальных фужеров. Иван пригубил еще раз и спросил:
- Винк... Сделал мне татуировку, вот. Что это значит?
Иван, задрал рукав и показал руку. Лара и Яков с удивлением посмотрели на маленькую завитушку, но промолчали. Лара встала и направилась к бару, не поворачиваясь к нему ответила.
- Винк ничего не делает просто так, ты узнаешь для чего она. Видимо просто еще не время. У нас вино закончилось, я схожу еще за одной бутылкой, в отличие от провизии этого добра у нас на полгода вперед.
Яков достал портсигар и предложил Ивану, вскоре они оба стояли у окна чуть приоткрыв его, курили. Снаружи лил дождь, барабаня по жестяным отливам.
- Лара права. Завтра в город пойдем, у меня осталось немного денег от монастырского жалования. На тесьму насобираем, зайдем на верфь по пути, думаю там работы должно быть много.
Иван немного опьянел, его клонило в сон, как будто он страшно устал, и вместо ответа на вопрос он просто кивнул. Якова тоже хмель не обошел стороной, его голос слегка заплетался, сам он покачивался, а его зрачки расширились и в них отражался уголек тлеющей сигареты. Он сделал еще одну затяжку и продолжил.
- Деньжат то мне подкинул ректор наш, когда из семинарии исключали. Сильно уж он ко мне прикипел, со слезой на глазу провожал.
Я же в ученье то поступил уже взрослым. Жили вдвоем мы с мамкой у помещика в услужении, отец давно на войне сгинул, да и не помнил я его совсем. Мамка на мельнице работала, а я - мальчишка совсем по двору по мелочи помогал. Жили не богато, местный дьяк жалел меня. По вечерам, когда все прихожане расходились, грамоте и письму меня обучал. Случилось так однажды, что год голодный был. Неурожай, осень рано пришла, затем зима с морозом лютым. Крестьяне скоту даже крыши свои соломенные и те скормили, потом всю скотину перерезали. Голод начался и взбунтовался простой люд, взяли колья, вилы и пошли толпой на усадьбу. А охраны то у помещика три бугая и две собаки. Думали, что у него дом ломится от припасов, да прогадали, ничего кроме пары подгнивших мешков с зерном и умирающей кобылки не было. Со злости вырезали всю его семью, прислугу и... Мамку мою тоже...
Он тяжело вздохнул и глубоко затянулся.
- Я-то в это время у дьяка был, когда прибежал на шум уже поздно было, пришел на пепелище. Такая злость меня охватила, что взял я головешку, да и подпалил соседские дома. Потом ушел, прибился к бандитам, разбойничал и воровал, пока однажды не напали мы на воз богатый. Охрану перебили и залезли в карету, а там женщина в крови вся и ребятёнка маленького на руках держит. Стрелой в него попали, мертвый уж он, а она его не отдает. Ей атаман мол иди дура пока до худого не дошло, а она упала в снег и кутает его в тряпки то свои. Да все причитает "помогите дитятку моему, помогите окаянные!" Дрогнуло сердце у меня, попросился я у атамана из банды уйти, проводить в монастырь бабу, помочь, стало быть, ей. Толку от меня было в банде немного, худой и слабый воевать толком я не умел. Добыча богатая была вот и отпустили меня на все четыре стороны, оружие и золото я на два теплых зипуна и мешочек вяленого мяса выменял. Схоронили мы малыша под тополем на опушке леса и пошли в Вольскую губернию, слышал я от дьяка, что много храмов в этой местности, монастырей. Шли пешком, в морозы ночью костром согревались. Баба совсем захворала, однажды утром вылезли из зипунов, а она идти не может горит вся. Дотащил я ее до большака и тут нам повезло, как раз торговый обоз шел в Фюрх. Сжалились над нами, обмороженными. Отогрели покормили и в ближайшем монастыре нас высадили.
- А что случилось дальше с той женщиной?
Спросила Лара, потягивая тонкую длинную сигарету из тонкого красного мундштука.
- Что-что? Выяснилось, что знатного сословия та барышня оказалась. Сообщили немедленно родне. Врачи, знахари разные днем и ночью у постели ее дежурили, да не смогли помочь. Умерла она, то ли от горя, то ли от переохлаждения. Не успел муж ее в последний раз повидать, к его приезду захоронили несчастную на кладбищенском дворе. Долго горевал он, месяц целый из кельи не выходил, а потом собрался и уехал, пожертвовав почти все свое состояние обители. Я попросился в монахи, не мог больше разбойничать. Меня оставили, а уже через год, когда узнали, что грамоте обучен отправили с сопроводительным письмом в местную семинарию. Так вот, учился я прилежно, читать очень любил. Хорошее питание и физический труд за несколько лет укрепили мое тело. Как-то раз в библиотеке церковной засиделся я до ночи, что строго запрещалось. Режим очень строгий был, за нарушение плетей так всыплют, что на спине потом две недели спать не сможешь. Уже было собирался уходить, как вдруг шаги. Оказалось - ректор наш, ну тут думаю все, достанется мне по первое число. Но вышло все по-другому, достал ректор большую бутыль вина и предложил мне. Завели мы с ним беседы разные про священное писание, да про жизнь. Полюбился я ему. Так и стали мы с ним собираться поздними вечерами в церковной библиотеке под светом одинокой свечи обсуждая философские вопросы. Жизнь наладилась окончательно, мне даже должность дали небольшую, - тексты переписывать.
Каждое лето нас распускали по домам, на каникулы. Мне то идти сам понимаешь некуда, так я каждый год во дворы просился, по хозяйству за еду и крышу над головой помогать. Брали меня охотно, все-таки церковный человек, от такого худого дела не жди. Ну и прошлым летом, как обычно в усадьбу одну попросился. Живу, работаю. По ночам писание изучаю, вдруг однажды, в сумерках уже. Заходит ко мне в сарайчик девица полунагая, в платье ночном и льнет телом ко мне. А я выпил с вечера, ну и не удержался давай ее гладить да приголубливать, словами ласковыми называть. На мою беду, подсмотрел кто-то за нами. Погнали с собаками меня с того двора. Когда вернулся в семинарию высекли до крови, собрали заседание и за порочащее святую церковь не богоугодное поведение отчислили. Ректор сжалился и выплатил мне жалование за месяц моей работы в библиотеке, благословил и отправил на все четыре стороны из семинарии.
Лара упала в кресло и звонко засмеялась.
- Так что же ты ритор ее приголубливал то? Нет бы тексты Святого Писания девушке почитать, наставить на путь истинный?
Она еще сильнее залилась смехом, так, что лямка ее платья немного съехала с плеча рискуя открыть грудь. Заметив это, она легким уверенным движением поправила ее и отхлебнула из фужера.
Яков немного покраснел и ответил
- Говорю же выпил с вечера, глупая баба! Овладел мной нечистый, не смог устоять перед искушением.
Лара только отмахнулась от него и посмотрела на Ивана, проницательным, но в то же время теплым зовущим взглядом.
- Сегодня вечер знакомств как я понимаю, Иван Николаевич расскажи нам как тебя то сюда занесло?
Иван не знал, что ответить и достал еще одну сигарету из лежащего на столике простенького портсигара. Ему совсем не хотелось говорить с ними о последних событиях, тем более о заявлении Винка, что он находится в другом мире. Стараясь придумать что-нибудь более-менее уместное, он тянул время тщательно подкуривая сигарету.
- Я... Я проснулся в парке на набережной...
Он глубоко затянулся и посмотрел в окно, за которым уже практически ничего не было видно, и тут ему в голову пришла довольно неплохая, как ему показалось идея.
- Проснулся на лавочке и ничего кроме имени не помню, совершенно. Меня в отделение забрали, потом сдали в дурдом, затем пришел Винк вызволил и отправил меня сюда.
Лара и Яков внимательно посмотрели на Ивана. Повисло неловкое молчание, пока его не разрезал хмельной голос Якова Штейна
- Совершенно ничего не помнишь?
- Да, ни документов при себе не было, ничего.
Ивану стало неловко, его собеседникам было очевидно, что он очень много скрывает. Повисшую неловкую паузу прекратила Лара
- Уже поздно мальчики, пора заканчивать этот вечер. Завтра трудный день, ложитесь спать, мне еще прибраться тут надо.
Яков с Иваном переглянулись, пожелали ей спокойной ночи и пошли через пустой темный зал к небольшой двери, ведущей к комнатам, по пути Яков спросил:
- Тебе не показалось, что она нас спровадила спать, чтобы мы не рассказывать про себя? Ходят слухи, хоть я им и не верю ...
Иван поднес палец к губам и почти шепотом сказал
- Мы не будем ее об этом спрашивать.
Яков решительно кивнул и сказал
- Верно! Она славная девушка.
Иван вставил свой ключ в замок и провернул его, уже было взялся за ручку двери, как его остановил голос Якова.
- Выходи ночью покурить на балкон, я тебе в стенку постучу, благо они тут из бумаги.
Ивану очень хотелось спать, он немедленно разделся и упал на кровать кутаясь в одеяло, уже было уснул как услышал, что за дверью кто-то скребется и тихонько скулит. Он подошел и открыл, за порогом сидел на задних лапах черный пес и смотрел ему прямо в глаза. Ивана тронул этот немигающий преданный взгляд, и он опустился на согнутые колени перед мордой собаки.
- Чего тебе малыш? Страшно спать одному?
Пес продолжал смотреть Ивану в глаза не мигая.
- Проходи, если хочешь. Вместе веселее!
Ивин отошел от двери и жестом пригласил его в комнату. Пес принюхался и осторожно переступил через порог, медленно подошел к креслу, где были сложены вещи и сел, уставившись на него. Иван, не обращая больше на него внимания лег на кровать укутался одеялом и закрыл глаза. Через несколько мгновений пес негромко тявкнул. Иван повернулся на другой бок и открыл глаза.
- Ты чего шумишь? Сейчас всех разбудишь, давай укладывайся спать!
Пес не обратил на слова никакого внимания и снова негромко тявкнул. Иван присел на кровати и обратился к собаке
- Малыш ты чего? Там чего-то есть?
Пес снова тявкнул и стащил лапой штаны Ивана с кресла.
- Ты чего безобразишь?
Пес тихонечко проскулил. В комнате воцарилась тишина, слышно было только, как завывает на улице ночной ветер. Иван присел на кровати и посмотрел псу прямо в глаза. В его голове вновь ударил колокол и все вокруг наполнилось каким-то гудением и звоном, закружилась голова. Продолжалось это несколько секунд и резко оборвалось. Иван отдышался и прилег, как вдруг голос в его голове произнес
- Хозяин, я здесь. Я пришел, поговори со мной!
Иван испуганно огляделся в комнате никого не было, он заглянул за шторы, за окно, пусто.
- Хозяин я тут!
Пес тихонечко тявкнул и вновь уставил взгляд больших черных глаз в лицо Ивана.
- Да, да! Это я! Меня зовут Монро.
Иван удивленно смотрел на собаку, не понимая, как такое вообще возможно. Решив проверить свою догадку, он приказал голосу в своей голове
- Монро, запрыгни в кресло.
Пес ловким движением вскочил на чистые вещи и вновь повернулся к нему.
- Я надеюсь, что впредь хозяин не будет унижать мое достоинство элементами дрессуры?!
"Невозможно!" Подумал Иван и тут же снова в его голове прозвучал голос
- Я провел много лет в одиночестве, в заточении, мне очень хочется с кем-нибудь поговорить.
- Так, хорошо. Ты собака или нет?
- Нет
- Кто ты или что ты тогда?
- Демон - слуга. Это тяжело объяснить. Я не помню кем и чем я был, помню, что умирал, когда Винк нашел меня. Мне было страшно, мне хотелось жить, и он предложил мне сделку... Стать слугой, в обмен на жизнь.
- Слугой?
- Да хозяин. Он хотел, чтобы я для него выполнял ужасные вещи, но видимо, что-то пошло не так. Однажды он заставил меня напасть на человека, но я не смог. Он говорил мне: "Используй силу, сведи его с ума.", но у меня ничего не выходило. Тогда он приказал перегрызть человеку горло, я не смог и этого, после чего Винк разозлился и заточил меня в жутком подвале.
- Кто он такой?
- Я не знаю точно кто такой Винк хозяин, но он очень могущественный, он не тот, кем кажется...У него есть и другие, те, которые могут свести с ума или перегрызть глотку, жуткие создания.
- Интересно, зачем же он отдал мне тебя?
- Ну разве это не очевидно, хозяин? Он планирует использовать меня как средство связи.
- То есть ты можешь поговорить с ним в любой момент?
- Нет. Может только он. В любом случае, даже если бы у меня была такая возможность, я бы не стал этого делать.
- Ты знаешь зачем я Винку?
- Нет
- Ты знаешь что-нибудь о девушке, которая говорит со мной во сне?
- Нет хозяин.
- Ладно, завтра поговорим, мне нужно отдохнуть и все обдумать. Знаешь Монро, если ты соберешься меня ночью сожрать я не обижусь.
Пес спрыгнул с кресла и подошел к двери и сел, уставившись на ручку
- Я не нападаю на людей. Почему хозяин говорит такие ужасные вещи? Открой мне дверь, я буду спать в коридоре!
- Да ладно тебе Монро, не обижайся. Я очень рад тебе.
Пес повернул голову и посмотрел на Ивана, потом завилял мохнатым хвостом, подошел к нему уложив длинную черную морду на колени. В комнате повисла тишина, был слышен лишь треск летних цикад за окном и тихое похрапывание Якова Штейна за стеной. Иван вздохнул и погладил черную морду, пощекотал за ушами, пес довольно хрюкнул.
- Спокойной ночи Монро.
- Спокойной, хозяин.