Как-то приехал в Италию один бедный путешественник. На нем были изношенное пальто и потрепанная шляпа, а в руках он нес маленький саквояж с писчей бумагой.
Нет, немного не так.
Как-то приехал в Италию один богатый путешественник (кстати, заработавший литературным трудом), и были на нем изношенное, но уютное пальто и потрепанная, но комильфо-шляпа.
Да, чуть не забыл, самое ценное, что у него было - это маленький саквояж, с рукописями историй (так он называл свои сказки), которые он умудрялся сочинять за один-два дня.
Но ему всю жизнь не хватало главного… Хотя, минутку терпения.
Поселился он в старой гостинице, безропотно повисшей над старым каналом, а потому, волей-не волей, сырость и зловония не обходили это место стороной.
За окном вечерело.
-Ну что, к столу!
Нет, не к обеденному, а к письменному. Так ведь, Андерсен?
«Сказки сами приходят ко мне. Их нашёптывают деревья, они врываются с ветром… У меня масса материала. Иногда мне кажется, будто каждый забор, каждый маленький цветок говорит: “Взгляни на меня, и тебе откроется история всей моей жизни!” И стоит мне так сделать, как у меня готов рассказ о любом из них».
Он смотрит в окно. Днем каналы наливаются ярким светом, как пейзажи Каналетто, да, те самые, где возня гондольеров перед камнями старой сеньоры Венеции…
А теперь поздний вечер.
…Фантазировать они любили вместе: отец и сын. Отец – нищий башмачник, и его единственный сын, единственная надежда на этом безнадежно хмуром европейском небосклоне. Да, вы усмехнетесь. Какие фантазии могут быть в голове этого работяги, кроме добычи куска хлеба для семьи? Но ведь в будущем сказка «Огниво» в исполнении маэстро сказочника, придет оттуда, из далекого детства, где был отец, где были чудесные прогулки, сказочные вечера.
Домишко портного покосился от старости; крыша превратилась в рассадник мха и дикого чеснока.
«О чем рассказала старая Йоханна».
Он смотрит в окно, там лишь отражение… носа, длинного, как венецианский канал… Да! Еще отблески на воде редких огней. Детство было не только сказочным, оно было еще и реальным. Сколько ж его тогда дразнили…
Не только внешность. Еще и дед. Ассоциации окружающих людей с психически больного оборванца-старика целиком перешли на внука, Ханса Кристиана. Никто не сомневался, что перед ним стоит подобие смешного старика.
«Гадкий утенок» – не выдуманная сказка. Где бы он не был, истории, оскорбляющее его достоинство, преследовали его, и только выжидали случай, чтобы свалиться ему на голову. Вот и на фабрике, запев однажды на своем уникальном сопрано – он был подвергнут унизительному осмотру со стороны рабочих на предмет пола, которому принадлежит испытуемый.
Даже его проход по улице для соглядатаев целое событие – они смеются над тем, как нелепо передвигается этот человек, роста в два метра без пятнадцати сантиметров, с длинными, повисшими, как веревки руками. Из-за своей походки он похож на болотного аиста.
Не беда появиться на свет в утином гнезде, если ты вылупился из лебединого яйца.
«Гадкий утенок».
- Да, птичья жизнь навевает птичьи сказки. «Дикие лебеди», «Аисты», «Соловей», «Лебединое гнездо», «Дочь болотного царя», «На утином дворе» - да сколько их!
…Но было детство и удивительные игры с соседской девочкой Лисбетой. Это белокурое создание он считал своей сестричкой. Еще бы! Она, она - первая слушательница его сказок. Какая она теперь?
…Были вечера в уютной родительской каморке. Вечера в городке Оденсе на островке Фионсе. И отец был не простой башмачник - а мастер-кукольник, смастеривший однажды для единственного сына домашний кукольный театр. Весело было: читали сказки, меняя интонацию героев, рисовали, и герои становились такими близкими, и просились выпрыгнуть с бумаги. Тогда вырезали целые сценки. Жаль матушка редко присоединялась – она работала прачкой и вечерами у нее уже не было сил.
Дом был еще нов и крепок, когда в него перебрались на житье деревенский портной Ивар Эльсе с женою Марен, люди честные, работящие.
«О чем рассказала старая Йоханна».
Он пишет – он смотрит, и увиденное за день все явственнее наливается солнечными красками, они растекаются по его морщинам на лице – он чувствует тепло, а нос не теряет времени даром, и окончательно превращается в венецианский канал.
Он закрывает глаза. Облака впечатлений засверкали по самой верхней кромке небес, торжественно, как в опере. …Но это произойдет утром, а поздним вечером он успеет услышать историю старой чернильницы, в которой заканчиваются чернила. Он давно научился разговаривать с предметами. Родителей уже нет - последней ушла мать. Она очень страдала от алкоголя, смерть ее настигла «в богадельне», от белой горячки.
…Отец пришел с войны, уставший, вымотанный и чужой. Он пришел неузнаваемый. Ханс Кристиан искал в отце того человека, изобретательного волшебника, который мог своими руками создать целый кукольный театр, а из нескольких листков бумаги вырезать мизансцену в сказке. С отцом случилось самое непоправимое - война вытравила его душу.
Шёл солдат по дороге: раз-два! раз-два! Ранец за спиной, сабля на боку, он шёл домой с войны…
«Огниво».
Хансу Кристиану придется всю жизнь вопрошать, почему так несправедлива была к отцу судьба, и как жить ему, если у него точно такие же имя и фамилия? Его путь был искать отца, пусть в воображении, разговаривать с ним, и оживлять его куклы, шить им платья.
Отец уйдет навсегда, когда его сыну будет всего 11 лет. И рухнет мир, который уже был на краю пропасти. Он хотел стать актером, чтобы помогать куклам в их нелегкой актерской судьбе. Никакого обучения – спасение от нищеты и голода - работа подмастерьем ткача, потом – портного. В 14 лет он покидает дом, переезжает в Копенгаген, поет в Королевском хоре, пока не поломается подростковый голос…
Он стал тенью самого себя.
- Бедная тень! - вздохнула принцесса. - Она так несчастна! Было бы сущим благодеянием избавить ее от той частицы жизни, которая в ней еще есть.
«Тень».
В какой-то момент он начал писать. Он поставил цель продлить жизнь отцовским куклам и сделать их героями своих произведений, в иносказательной форме рассказать то, что может рассказать только он – единственный носитель тех старых историй. Тем более когда-то у него был небольшой опыт – сказка «Сальная свеча».
1829 год принесет ему первую изданную книгу. Фантастический рассказ "Пешее путешествие от канала Холмен к восточной оконечности Амагера". И в маленькой Дании станет известным имя 24-летнего автора - Ханса Кристиана Андерсена.
И, цепляясь за стебли и корни, он стал карабкаться по мокрым камням, из-под которых выползали ужи, а безобразные жабы точно собирались залаять на него. Он все-таки достиг вершины раньше, чем солнце успело закатиться, и бросил взор на открывшийся перед ним вид. Что за красота, что за великолепие! Перед ним волновалось беспредельное чудное море, а там, где море сливалось с небом, горело, словно большой сияющий алтарь, солнце. Все сливалось, все тонуло в чудном сиянии красок. Лес и море пели, сердце королевича вторило им. Вся природа была одним обширным чудным храмом; деревья и медлительные облака — стройными колоннами, цветы и трава — богатыми коврами, небо — огромным куполом.
«Колокол».
Воспоминания бесшумно протекали перед ним, как канал под окном, все представлялось прекрасно, он писал слова, добрые и светлые…, но в чернильнице не оставалось чернил, и она давно уснула.
-Ну все! Пора! Пора ей просыпаться и рассказывать свою историю, которая напрасно лежит на самом дне чернильницы.
Я знаю от отца: у вещей есть прекрасные истории – надо только попросить. После разговоров с вещами появились сказки о бутылочном горлышке, ключе от ворот, штопальной игле, воротничке, красных башмаках, калошах счастья, ночном колпаке.
Ну вот, на дне чернильницы оказалось еще немного чернил, а на дне ночи нашлось еще немного часов, - и сказка «Перо и чернильница» готова.
— Чернильная душа! — сказало перо.
— Гусь лапчатый! — ответила чернильница.
И каждый решил, что ответил хорошо, а сознавать это приятно; с таким сознанием можно спать спокойно, они и заснули. Но поэт не спал; мысли волновались в нем, как звуки скрипки, катились жемчужинами, шумели, как буря в лесу, и он слышал в них голос собственного сердца, ощущал дыхание Великого мастера...
«Перо и чернильница».
Правда, недостаток чернил повлиял на путешествие сказки, она вязла в своих дырявых ботинках, на непроходимых дорогах бумаги. И герои не успевали на помощь к тем, кому она была нужна. Сюжет застрял еще до развязки, герои оказались брошенными на половине пути.
Нет, никогда в сказках не будет такого, как в жизни. Он не бросит героев, и Герда найдет своего Кая, Иб найдет свою Кристиночку, а те, кто не будут иметь человеческого тепла, как оперная дива Йенне Линд, - превратятся в Снежную королеву. Да-да, даже похожую на Ледяную деву из скандинавских мифов.
…Он никогда никого не бросит, и то, что не состоялось в его 25 – не состоится никогда. Его никто не полюбит из женщин. Он никогда не женится. Свое нежное таинственное чувство к девушке Риборг Войгт – сестре сокурсника, он сохранит в миниатюрном мешочке, на все оставшиеся 45 отпущенных ему до смерти лет, сохранит в виде ее единственного письма.
Поэту чудилось, что он слышит плач собственного сердца, выливавшейся в мелодии, похожей на гармоничный женский голос
«Перо и чернильница».
Он не сможет сжечь свою реликвию – хотя будет знать, что дни его сочтены - у него рак. Он попросит, чтобы это сделали за него, немедленно, сразу после его смерти. Он умрет, никогда не узнав, как отец мог бы радоваться успехам сына в творчестве - умрет, не имея детей, умрет в доме друзей, но так никому и не доверив свое сердце. Может это почувствуют король с королевой, которые придут на его похороны.
Почему-то именно про сказку «Русалочка» Андерсен говорил: «Она — единственная из моих работ, которая трогала меня самого». Может быть здесь зашифрована его тоска по женской любви и ласке, которую он так и не получил.
Он смотрит в окно, где только темнота… Он больше не напишет записки "Это только кажется, что я умер".
На самом деле, всю свою жизнь, закрытую, страдальческую, он будет разговаривать с отцом.
Эта грусть будет телепортироваться в произведения. Поэтому из полутора сотен написанных сказок - пятьдесят шесть будут иметь смертельный исход для героя.
Не случайно, когда при жизни с ним будут обсуждать, какой поставить памятник ему - он утвердит проект архитектора Огюста Сабё, где сказочник сидит в кресле, с книгой в руке — и в одиночестве. Теперь раскроем скобки. Именно так сидел отец, теми зимними вечерами, когда маленький Ханс Кристиан, примостившись у его ног, слушал сказки.
На небе проглянула заря. Давно на столе уснула чернильница… Она, наконец, попала в сказку.
Трудно расставаться с Андерсеном - как и расставаться с детством. Трудно оставлять его одного, там, в старой венецианской гостинице.
А может еще не все истории мы смогли найти? «Сальная свеча» обнаружилась лишь в 2012 году, почти через 200 лет после написания.
Трудно ставить точку. Трудно, особенно если думаешь, что может быть не так прочел Его сказки, не так Его понял...