В Антарктике весна. Хрупкие пять процентов территории континента, не закрытые льдом постоянно, обнажают свои берега, покрытые камнем и лишайником. Выводят потомство пингвины, рождаются тюленята, появляется криль и плавают киты.
Но тающий снег обнажает также горы мусора вокруг новых строек и старых исследовательских станций. И аргентинское судно «Бахиа Параисо", севшее на мель, продолжает выливать горючее в одну из самых хрупких экосистем в мире.
Невидимая, но неизмеримо опасная, расширяется дыра в озонном слое, защищающем Землю от ультрафиолетовых лучей. Загрязнение воздуха, которое образовало эту дыру, исходит со всего мира. И вот жизненно важный эксперимент на американской станции Палмер по изучению влияния этой дыры на животный и растительный мир Антарктики, был сорван «Бахиа Параиса".
Это была просто одна маленькая авария. Примерно 70 тысяч галлонов вылившегося дизельного топлива были мелочью по сравнению с потоком, хлынувшим из такого супер танкера, как «Экссон Валдиз", когда он сел на мель заливе Принца Уильяма на Аляске.
И все же 22 года исследований, сравнивающих относительно не тронутую окружающую среду Антарктики с уровнями мирового загрязнения, пошли насмарку. Однако по международным законам за это никто не отвечает. И никто не обязан возмещать, ущерб.
Антарктика - это одновременно ничейная земля и земля, принадлежащая всем. Договор об Антарктике, вступивший в силу в 1961 году, даже не пытался разрешить часто противоположные претензии стран, застолбивших территории на континенте или имевших там в то время научные станции.
Вместо этого он создал систему, в которой консультирующиеся, занимающиеся «серьезной научно-исследовательской деятельностью», будут периодически встречаться для рассмотрения проблем будущего Антарктики.
Едва ли это можно назвать планом действий. До недавнего времени эти конференции не вызывали особого интереса, разве что как образцы международного сотрудничества. Но «экологический взрыва в общественном сознании и быстро растущий политический интерес к проблемам охраны природы только за последние несколько лет в корне изменили дипломатический ландшафт договора об Антарктике.
С редким единодушием такие организации, как «Гринпис» и Всемирный фонд охраны живой природы, стали к защите дикой природы. Когда в Париж прибыли делегаты на XV консультативную встречу стран, подписавших договор об Антарктике, они обнаружили, что оказались на поле боя, где может быть решено будущее континента.
Практически, хотя и не официально, международное соглашение об эксплуатации полезных ископаемых Антарктики. В течение шести лет этот документ был предметом трудных переговоров между 22 странами, которые сейчас называют консультирующимися сторонами.
Эта конвенция запрещает горные разработки и бурение на нефть, если с этим не согласны все участники договора. С точки зрения практической политики, говорит делегат США Таккер Скалли, который занимается Антарктикой последние 15 лет, эта конвенция о добыче полезных ископаемых - наилучшее соглашение, которое могла получить Антарктика.
Такие разные страны, как Япония, Чили и Советский Союз, являются членами договора об Антарктике, и, говорит Скалли, если не сохранить политические договоренности, зафиксированные в договоре, вы вообще не сможете регулировать окружающую среду. Легко "убить" Веллингтонскую конвенцию, но почти не возможно ее заменить.
А НУ-КА.
С шести утра Ане Циммерманн на ногах. Перед утренней поверкой («Доброе утро, господин комиссар!») она убирала мусор, стояла в карауле, до обеда еще успела вычистить автомат. Сейчас она и еще несколько курсантов второго года обучения из школы пограничных войск, что вблизи Айфеля, сидят в столовой.
Поливают соусом картофельное пюре, жуют и молчат. Ане убирает свой прибор, складывает салфетку и направляется в казарму. «Еще один бездарный день», - напишет она своему другу. Когда 20-летняя Ане вместе с 30 другими женщинами впервые надела зеленый берет, сдвинув его вправо, она «была вне себя от радости».
Ей нравилось быть чем-нибудь первой». Цели поначалу одушевляли. Охрана границы: нет времени на самокопание, много спорта и масса возможностей для продвижения по службе. Спустя три часа она снова на посту.
Военная форма, сапоги, на груди - автомат. Со своего холма она видит всю местность, у нее есть радиосвязь с группенфюрером. Мороз пробирается сквозь одежду. «Ефрейтору Циммерманн явиться к комиссару Херманну - передает группенфюрер.
"Настоящая находка эта Циммерман, - говорит комиссар Фриц-Рюдигер Херманн.- Все экзамены сдает на «отлично, никакого кокетства, с ней вы обстоятельно можете оговорить.
О чем она думает, когда часами стоит на вахте в одиночестве? Взгляд а сторону командира: «Да, собственно, ни о чем...» «О каком одиночестве может идти речь? - вмешивается комиссар.
Она выполняет свой долг пограничника, она к этому готова». А как ей нравится в по гран школе после полутора лет Взгляд в сторону Херманна. Взгляд вниз: «Ну когда обучения? так холодно...» «Таким сапогам холод не страшен, они хорошо утеплены», говорит Херманн. Посоветовала бы она своей дочери пойти в пограничницы? «Что за риторический вопрос!» - недоумевает комиссар.