Corelli Franco, tenor
The Unknown Recordings
EMI 7243 5 62698 2 8 (44:49) Rec. 1967, 1958, 1964 © 2003
Франко Корелли. Неизвестные записи
Выход очередного диска с ранее не издававшимися записями легендарного тенора Франко Корелли из «запасников» фирмы EMI трагически совпал с кончиной знаменитого певца, как известно, последовавшей в октябре прошлого года, хотя, по-видимому, Корелли был в курсе планов компании, ибо его «благословение» на данный выпуск содержится в прилагаемом буклете. В последние годы число издаваемых записей певца, сделанных его поклонниками на спектаклях, растет лавинообразно и по оценкам экспертов это только начало – фан-клуб тенора сложился достаточно рано и существует мнение, что с середины 50-х годов чуть ли не все его выступления были зафиксированы на пленку. Но помимо пиратских записей в архивах звукозаписывающих фирм хранится немало и студийного материала, не выпущенного в свое время на пластинках, как правило, по одной причине – перфекционист по натуре и чрезвычайно требовательный к себе Корелли не давал добро на обнародование той или иной записи, если считал ее не достаточно совершенной.
К числу когда-то забракованных самим исполнителем относятся и записи, вошедшие в данный альбом. Большинство из них сделаны в Лондоне в 1967 году с оркестром New Philharmonia под управлением Франко Ферре – красивейший голос века находится в прекрасной форме, и так всегда мужественный и мощный он звучит особенно экспрессивно, местами даже брутально. Две последних записи несколько необычны: оркестровый аккомпанемент был записан в 1958 году (Royal Philharmonic Orchestra, дирижер – Эдуардо Педраццоли) для другого тенора, а голос Франко наложен на него лишь в 1964-м.
Программу открывают вердиевские герои – образы, подходившие голосу и темпераменту Корелли в наибольшей степени. Однако сценическое воплощение получили только восемь из них, и тем отрадней, что на диске представлены арии из опер, никогда не исполнявшихся певцом в театре. Среди них, безусловно, выделяется ария Ричарда из третьего акта «Бала-маскарада» (дорожка 10), где бостонский губернатор предстает не только милосердным и совестливым правителем, но благородным и решительным человеком. Песенка Герцога из «Риголетто» (дорожка 4) несколько необычна в исполнении героического тенора и скорее хороша в качестве эксперимента, когда Корелли явно не в силах пройти мимо шлягера всей оперной литературы – легкомысленный мантуанский повеса вдруг вырастает до угрожающей люциферовой значительности Дон Жуана; впрочем, с точки зрения технологии вокала все спето блестяще. Как всегда превосходно звучат арии из опер, с которыми певец вошел в историю, - «Сила судьбы» (дорожка 2), «Эрнани» (дорожка 5), «Трубадур» (дорожка 11): трудно вообразить, что могло смущать Корелли в этих записях, настолько они совершенны, полны огненной экспрессии и настоящей вердиевской кантилены, звенящих металлом верхних нот и баритональной спелости среднего и нижнего регистров.
Две записи представляют французский лирический репертуар (дорожки 6, 7) – тот путь, по которому вопреки всеобщим ожиданиям пошел Корелли, будучи уже в зените славы героического тенора: L’amour, l’amour… Ah! leve-toi, soleil из «Ромео и Джульетты» Гуно, оперы, в которой певец пережил необыкновенные триумфы на американских сценах, и O souverain, o juge, o pere из никогда не петого на сцене «Сида» Массне. Слушая эти записи, не перестаешь удивляться умению певца перестроить свой огромный голос и подчинить его задачам совершенно иного музыкального стиля: его мощь и стальное звучание никуда не ушли, но здесь они более сдержанны, подспудны, потайны, благодаря чему образы героев получают то, чего они обычно лишены в традиционном для этих партий лирическом теноровом пении – внутреннего стержня, подлинной непоколебимости в следовании своим путем, бесспорной правоты и праведности своего дела.
Эту же линию продолжает и пуччиниевский Рудольф из «Богемы» (к сожалению, на диске дан только фрагмент популярной арии Che gelida manina; дорожка 8), как известно, стоящий несколько особняком в ряду теноровых персонажей композитора. Корелли по праву можно назвать не только вердиевским, но и пуччиниевским певцом – его Калафа, Каварадосси, Дика Джонсона вполне можно отнести к классическим интерпретациям, но в отличие от этих драматических партий для «Богемы» певцу удается найти в своем громоподобном голосе трепетные поэтические интонации нежности и юношеской непосредственности. Это, безусловно, говорит о мастерстве и интеллекте, в коих Корелли зачастую несправедливо отказывала критика, признавая в нем лишь самый громкий голос двадцатого столетия. Думается, что данный диск еще раз красноречиво свидетельствует, что подобные суждения – весьма далеки от истины.
AudioMusic, № 2, 2004