И вот на лёд выходит российская фигуристка. Она собрана, все её чувствительные сенсоры выставлены на максимальные значения. Настройка каждой фигуристки индивидуальна – положения ручек программного пульта, расположенного в груди спортсменки держатся в строжайшем секрете в тренерском штабе. Модель отечественной фигуристки новейшее изобретение наших специалистов – она опережает по всем параметрам модели японских и американских конкурентов – профессиональный спорт — это столкновение стальных лбов и множества тончайших нюансов.
Гремит музыка, зрители затаили дыхание – спортсменка набирает скорость, коньки режут лед, оставляя за собой столбы сверкающих осколков. Они закручиваются в воронки и разбиваются о трехметровые бортики огромной площадки. Фигуристка выполняет максимально возможное количество сложнейших элементов в секунду, одновременно работая всеми частями кибернетического тела. Еще мгновение и она взмывает под купол арены, совершая аксель в двенадцать оборотов, а затем три каскада, состоящих из десятиоборотных тулупов, риттбергеров и сальховов. Спортсменка раскрывает закрылки, которые мгновенно отделяются от плеч и бедер и плавно планирует вниз. Публика взрывается аплодисментами и разворачивает голограммы с изображением своей любимицы. Снова сложнейшее катание – судьи-роботы еле поспевают фиксировать элементы и насчитывать баллы. Фигуристка кружится как юла, превращаясь в три разноцветные линии: белую, синюю и красную (очень патриотично) и заканчивает свое выступление самым сложным зубцовым прыжком – двадцатиоборотным лутцем, который покоряется только нашим машинам. Зал в восторге скандирует заводской номер спортсменки, пока ту накрывают кофром и везут для оценки. Рядом дымятся японские и американские модели - их механизмы не справляются с нагрузками.
- Вот такой кошмар мне приснился, старик, - хрипит Башка, лакая пиво на приступке моего подъезда. – Знаю ведь, засни я в незнакомом месте, мне всегда хренотень в голову лезет - а все туда же… Закачусь в какой-нибудь неприметный овражек и мучаюсь всю ночь всяким бредом и галюнами… Эх, проигрывает красота технике исполнения – вымещает она её из привычного пространства, старик. Грустно, как-то… Знаешь, вот и бухаю от этого…
Башка запрокидывает голову со своей рыжей бородой и лежащей на ней бутылкой и долго не отрываясь пьёт. Рядом с ним на приступках лежит мокрая от дождя газета с последними новостями из Гренобля – Загитова проиграла, и я понимаю его боль - сам как могу пытаюсь лечить эту рану.
- Будешь? – предлагает мне бутылку Башка.
Я отворачиваюсь и смотрю на спешащие домой зонты – они катятся между луж, иногда перепрыгивают их и раскручиваются, пытаясь стряхнуть с себя тяжелые капли дождя, то ли снега. Пытаясь поддержать Башку, я вынимаю телефон и включаю ему показательное выступление Алины, посвящённое недавно ушедшей из жизни маме Даниила Глейхенгауза. Башка перестаёт дышать перегаром и превращается в подчёркнутое внимание. Мы сидим на холодных приступках, как два бездомных пса, и небо плачет дождем на наши лица под прекрасное музыкальное сопровождение и пронзительное выступление нашей самой настоящей и человечной фигуристки. Всё-таки человек – это музыка космоса, а красота… Красота - она не может исчезнуть из нашего мира, покинуть нас даже на мгновение. Она умеет принимать все более сложные формы и находится там, где мы её раньше не замечали, прорастая в нас новыми удивительными ростками.
<<<<Я люблю Загитову!>>>>
<<<<Алина - моя Клеопатра!>>>>
<<<<Букет для лучшей фигуристки>>>>