Очень скоро зима. Птицы чувствуют снег.
Свой обратный отсчёт начинают минуты.
На углу перекрестка стоит человек.
Он глядит в пустоту и все машет кому-то.
Онемевшей от холода слабой рукой
Оставляет хрустальные росчерки пальцев.
Словно тонкой, пронзительно острой иглой,
Вышивает чуднЫе узоры на пяльцах.
Облетевшей листвой шелушится фасад
У старинного в землю ушедшего дома.
Сквозь разбитые окна виднеется сад -
Семь затерянных статуй среди бурелома.
Семь танцующих дев, семь задумчивых лиц,
Устремившихся в вечность слепыми глазами.
По дорожкам из трещин у края глазниц
Дождевая вода утекает слезами.
Скорбный шепот ветвей в ожиданьи зимы,
Белоснежной, как мрамор у девичьей кожи,
Неизбежной, как вестник грядущей чумы,
Неподвижной, как тот одинокий прохожий.
Он почти позабыл ощущенье тепла,
Помнит только пронзительный голос сирены,
Он стоит на разбитых осколках стекла -
Неизвестный актер разыгравшейся сцены.
Луч прожектора в небе горит как софит,
Рев винта самолёта гремит оголтело.
Человек в изумленьи стоит и глядит
На свое на земле распростертое тело,
На клубящийся в воздухе пепел и дым,
На отчетливо видимый след от снаряда,
На застуженный город, вдруг ставший седым,
На каналы, дворцы и мосты Ленинграда.
Очень скоро зима. Птицы чувствуют снег.
Свой обратный отсчёт начинают минуты.
На углу перекрестка стоит человек.
Он глядит в пустоту и все машет кому-то...