Когда Красная армия в 1941 году вошла в Иран, руководитель Азербайджанской ССР Мир Джафар Багиров отправил Сталину телеграмму с просьбой дать указания – как обеспечить нормальную жизнь на занятых территориях. Поскольку войскам было не до того, а местные власти порой просто разбегались. Особенно волновали Багирова места, прилегающие к его вотчине, то есть Южный (Иранский) Азербайджан.
Багиров даже лично совершил тайный визит в Тебриз, желая оценить обстановку. После этого Сталин вызвал его в Москву. По итогам доклада было принято решение отправить в Южный Азербайджан необходимое число работников партийных, советских, правоохранительных, хозяйственных и культурных организаций. С 12 по 25 сентября 1941 года на территорию Южного Азербайджана началась отправка партийных и советских работников. Багиров обращался к ним со словами – мол, вы едете на азербайджанские земли, на родину предков…
Сын Лаврентия Берии в мемуарах утверждал, что его отец в неофициальном разговоре с Багировым сильно негодовал по поводу проявляемой тем инициативы, кричал, что тот готов «из-за клочка земли» превратить Иран во врага СССР. Возможно, именно поэтому Багиров пришлось уточнять, что действовать надо так, чтобы шах и правительство, а тем более английские представители не могли сказать, что СССР вмешивается во внутренние дела иранского государства.
Но при этом существует немало свидетельств, что Берия весьма интересовался вопросами добычи нефти на территории Ирана. Возможно, сказывалось его собственное образование – ведь не попади молодой Берия в органы ЧК, он был бы инженером-нефтяником. Да и другие советские руководители осознавали стратегическую важность этого вопроса. О перспективах нефтедобычи не забывали на протяжении всей войны, которая впервые показала в полной мере значимость «черного золота» для обеспечения транспорта топливом и смазочными материалами. Недаром в Москве в самое тяжелое время 1941 года, когда пришлось решать проблемы маскировки города от налетов немецких бомбардировщиков, только один большой объект был полностью визуально воспроизведен (из фанеры, бочек и старых труб) в нескольких километрах от его настоящего расположения как фальшивая приманка для люфтваффе. И это был Московский крекинг-завод рядом с Капотней – нынешний МНПЗ. Он значился у немцев в числе важнейших целей для бомбежки. Специальная команда саперов во время налетов жгла на фальшивом заводе пропитанную отработанным маслом ветошь, чтобы создать иллюзию попадания в емкости с нефтью.
Поэтому не приходится удивляться как беспокойству Сталина о нефтепромыслах Баку, так и заинтересованности в получении концессии на добычу нефти в северном Иране.
19 мая 1945 года правительство Ирана предложило странам антигитлеровской коалиции рассмотреть вопрос о скорейшем выводе их войск с территории страны. Главным аргументом было то, что Германия капитулировала, и война окончена.
Идея была справедливой и соответствовала договоренностям. Но вопрос о нефти продолжал волновать, как советских руководителей, так и Англию. Приутихшее на время борьбы с общим врагом традиционное для этого региона противостояние интересов СССР и Великобритании, продолжавшееся еще со времен Российской империи, снова дало о себе знать. Тем более, что свой интерес в нефтяной сфере имели в Иране и американцы, которые пристально следили за состоянием ирано-советских отношений.
Но в какой-то момент казалось, что дело будет улажено благополучно для всех сторон. Была достигнута договоренность о создании совместного ирано-советского предприятия по добыче нефти и выводе войск. В Тегеране тем временем было сформировано новое правительство во главе с Кавамом ас-Салтане. Выступая в парламенте после утверждения правительства, Кавам сообщил, что получил поздравительную телеграмму от Сталина и намерен всячески развивать добрососедские отношения с Советским Союзом.
19 февраля 1946 года делегация во главе с Кавамом вылетела в Москву. 21 февраля Кавама принял Сталин. При обсуждении нефтяного вопроса Кавам отвечал, что в Иране закон о непредоставлении концессий, и намекал, что активность СССР в этом аспекте может не понравиться Британии и США. Сталин ответил, что этим его не напугать. И снова заговорил о нефти. А Кавам – о беспорядках в Южном Азербайджане, за которыми, как считали, стоит СССР.
Берия в это же самое время представил Сталину доклад о том, что советские нефтепромыслы в Баку беззащитны перед возможными диверсиями. А достижение договоренности между СССР и Ираном всё откладывалось…