***
Как можешь ты, поправший все заповеди, петь Ему?
Как можешь ты, плюнувший в святое, страдать о Нем, распятом?
Как грешный язык твой поворачивается, произнося слова из Его Писаний?
Как рука твоя, оскверненная грехом, пишет музыку для него?
Почему ты, убийца — вместилище таланта?
***
Если ты не упал, то тебе незачем подниматься!
А что тебе от святости твоей? Уши твои глухи, глаза слепы и душа твоя не поет?
Как можешь ты понять боль, если здоров?
Для кого говоришь ты свои слова, если кругом грешники и убогие, а ты не понимаешь их?
Как покажешь ты другим дорогу к свету, если никогда не выходил из тьмы по ней?
Я полон любви и отчаяния. Их я положил в основу своего таланта. И боль моя найдет дорогу в вечность, ко всем, кто был во тьме и прозрел, кто упал, но поднялся. Ко всем, кому страшно и ужасом наполняются мысли.
Как раненая птица, мои хроматизмы. Полны боли звуки и ноты как прах, разметаемый ветром.
***
Почему Бог не покарал тебя? Почему люди не осуждают тебя?
Почему твоя музыка прекрасна, а душа твоя черна, и ужас объял меня, когда я заглянул в нее?
Как в недрах тьмы может рождаться свет?
***
Ты никогда не поймешь, святоша, пока не погибнешь сам. Летя в бездну, ты вспомнишь музыку мою.
Постскриптум.
Осенью 1590 года Карло Джезуальдо ди Веноза был оправдан по делу о двойном убийстве лишь потому, что это была месть.