И длилось наше путешествие столько же — тысячу дней и ночей. А тысяча первый — стал праздником, днем нашего возвращения домой.
На излёте первой мировой войны, на фоне голода и войны гражданской петроградских детей собирают в колонии и отправляют "подкормиться" на три месяца на Урал. Никто из родителей и детей подумать не мог, что путешествие растянется на целую тысячу дней, а вернутся дети не с Востока, а с Запада...
Первое слово, которое приходит на ум после прочтения книги - "удивительно".
Раз. Удивительно, что про эту историю так мало сказано и написано несмотря на её масштаб - всё же речь идёт о тысяче человек и о кругосветном путешествии. По сути, кроме двух-трёх малоизвестных книг и нескольких статей ничего найти не получается. И в кино тоже ничего - а история в переложении Липовецкого прямо просится в экранизацию: есть персонажи с характером, есть сюжетные линии, добавленные автором. А фильма нет.
Два. Если говорить про происходящее в книге, то удивительны и не до конца понятны из дня сегодняшнего реальные причины, по которым всё случилось именно так. Родители восьми сотен детей приняли решение отправить их на Урал одних - несмотря на гражданскую войну они действительно поверили в то, что это будет безопасно. Удивительно, что русские дети настолько понадобились Американскому Красному Кресту, что он в течение достаточно продолжительного времени нёс более чем существенные финансовые затраты, чтобы вернуть колонию в Петроград.
Три. Если отвлечься от событий, удивительно то, что несмотря на эксплуатацию темы детских страданий, она не очень сильно режет глаза, и не кажется, что страдания здесь только затем, чтобы выбить слезу из читателя. Больно, когда детей разлучают с родителями на перроне, больно читать письма, но это, пожалуй, всё.
Мама, я хочу к тебе. Мама, мама, мама, я хочу очень, очень, очень к тебе.
Да, случаются болезни, несчастные случаи, но на фоне общего достаточно безоблачного настроения книги, они теряются. Кажется, что огромная колония - это супермногодетная и не очень обеспеченная, но счастливая семья. Поверить, что так оно и было на самом деле, очень сложно. Тут у автора получилось удивительное - читая книгу, основанную на реальных событиях, читателю приходится частенько себя одёргивать и напоминать себе, что это всё действительно происходило.
Странно, что в книге с такой тематикой почти нет чернухи и негатива. И даже не в обстоятельствах дело. Дети бывают жестоки по отношению друг к другу: и в классе средней школы, и в группе детского сада происходят конфликты, доходящие иногда до абсурда, а у Липовецкого за большой промежуток времени и при большом количестве детей в колонии их нет.
Педагоги делают все возможное, только бы уберечь своих воспитанников от происходящего. Но все равно детским глазам открывается жестокий, не знающий компромиссов мир взрослых. Бывает, и дети дерутся и ссорятся. Но уже через полчаса, ну в крайнем случае на следующее утро снова играют вместе. Их же отцы — непримиримы.
Конечно, хочется верить только в то, что дети это дети, в каких бы условиях они не оказались: находятся развлечения и игры, находится место для фантазий и любопытства:
Не было для малышей большей радости, чем зимние развлечения. Бросались снежками, лепили снеговиков, строили вместе с деревенскими ребятишками снежные крепости… На скотном дворе они нашли много развалившихся бочек и стали мастерить из клепок лыжи и санки.
Но картина происходящего кажется неполной.
Четыре. Удивительна позиция автора - подобострастная по отношению к американцами. На страницах книги он часто напоминает о том, что Россия - страна большая, разрозненная, а в то время еще и измотанная революциями, войнами и противоречиями.
Но и в этом доме часы остановились, показывая все тот же девятнадцатый век. Братья Загурские читали Герцена и Чернышевского, рассуждали о Лермонтове и Тургеневе, восхищались «Демоном». Но ничего не слышали об Александре Блоке и Владимире Короленко. Ирине, увлекавшейся литературой и пытавшейся самой писать стихи, это было странно.
И люди в России живут разные - это очень заметно по русским воспитателям колонии, у которых разные мотивы и подходы к детям. А вот все американцы у Липовецкого - однозначно - этакие бескорыстные и благородные молодцы, которые всё сделали ради и для детей, и всё у них получилось. Пусть не без трудностей, но достаточно гладко. Книга контрастно делится на до и после вмешательства Красного Креста, и в первой части очень заметна роль русских воспитателей в благополучии детей - у каждого воспитателя при одних и тех же вводных уровень этого благополучия и моральная обстановка в группе свои. Это и понятно, и легко объяснимо. Но при американцах воспитатели моментально уходят не то чтобы на второй план, а вообще за сцену, они теряются. Можно предположить, что всё действительно было так, и русское раздолбайство и авось довели детей до прозябания и попрошайничества, несмотря на (или даже из-за) содействие Союза российских городов и участливого, в общем-то, отношения практически всех, с кем колония встречалась по пути.
Сражение, которое решило исход войны, произошло в Цусимском проливе. Оно было проиграно русским флотом. Далекая война оставила у Аллена впечатление о мужестве русских моряков и бездарности русского правительства.
Так же бездарны оказались и те, кто занимался вопросами Петроградской детской колонии. Это обидно - то, что не получилось у "наших", так легко удалось "ненашим". Даже свидетельства колонистов и слова, которыми они говорят на страницах книги про американцев кажутся уж слишком, неправдоподобно восторженными:
Мы очень быстро подружились. В наших спальнях были широкие постели на двоих — два тюфячка и две подушки. И лежали на них соответственно двое мальчишек. И вот подходит кто-нибудь из американцев, бухается между нами посередине, обнимает за шею… И начинается задушевная беседа. Такие они простые парни были!
А еще помню, как они влюбились в одну и ту же женщину, нашу воспитательницу. Все колонисты разделились на две группы. Одни болели за Уэлча, другие — за Коллиса. Мы говорили: «Ой, она пошла с Уэлчем. Бедный, бедный Коллис…» Если же было наоборот, то точно так же переживала другая партия.
Автор не оставил читателю свободы и права решить для себя, кто хороший, кто плохой. Не оставил и открытых вопросов - только недоумение.
Пять. Всё вышесказанное - констатация фактов, которые что-то говорят о книге, но ничего не говорят о её качестве. Но есть один момент, который говорит всё и сразу. Книга была бы хороша, если бы не добавленные сюжетные линии. Благодаря им книга всё-таки стала романом, а не научным трудом, но дело не в самом факте добавления героев и событий, а в том - какие они получились в итоге. Вымышленные сюжеты удивительно топорные и прямолинейны до неловкости. Рассказ о Феде Кузовкове, который отправился на поиски отца через страны и океаны, и нашёл-таки его, как и всё остальное повествование, тоже заметно избавлен от чернушных подробностей - а их не могло не быть в беспризорном существовании. Но всё же получился он действительно трогательным - в самый раз для пионеров. А вот история любви Райли Аллена и Марии (главных героев?) ужасна своей слащавостью и диалогами, которым больше подошла бы мягкая обложка третьесортного женского романа. Книгу эта история не украсила и не оживила, наоборот - испортила.
Вышел зайчик погулять. Можно было бы долго рассуждать про разные аспекты книги, но винегрет из реальных и нереальных событий всё внимание в итоге перетягивает на себя. Книга пусть будет, и пусть её читают, потому что это еще одна перспетива событий интербеллума. Попытки обыграть сухие факты истории эмоциями, безусловно, имеют право на существование, но в конкретном случае не критиковать их качество не получается.