А раньше в восторг приходили от громкого вздоха, От робких, а то и случайных, несмелых касаний… Другие законы и нравы, другая эпоха, И горькой казалась романтика тайных признаний. В то время о многом шептали глаза и ресницы, И тот, кто желал, тот учился внимательно слушать, И было за счастье однажды любимым присниться, За честь принимали кому-то открытую душу. Когда-то любили взахлёб, сокровенно и нежно, Искали предлоги, желали нечаянной встречи, Дарили сердца и словами вселяли надежду, А чувства бурлили такие, что время не лечит. И было на той, позабытой за годы, планете Великим блаженством обнять драгоценные плечи. Фантастикой кажется факт, что когда-то на свете Людей выбирали на жизнь, а не день или вечер.
А раньше в восторг приходили от громкого вздоха,
От робких, а то и случайных, несмелых касаний…
Другие законы и нравы, другая эпоха,
И горькой казалась романтика тайных признаний.
В то время о многом шептали глаза и ресницы,
И тот, кто желал, тот учился внимательно слушать,
И было за счастье однажды любимым присниться,
За честь принимали кому-то открытую душу.
Когда-то любили взахлёб, сокровенно и нежно,
Искали предлоги, желали нечаянной встречи,
Дарили сердца и словами вселяли надежду,
А чувства бурлили такие, что время не лечит.
И было на той, позабытой за годы, планете
Великим блаженством обнять драгоценные плечи.
Фантастикой кажется факт, что когда-то на свете
Людей выбирали на жизнь, а не день или вечер.
