Дорога шла по Аргунскому ущелью. Слева возвышалась скала, справа был обрыв, на дне которого ревел Аргун, несший вывороченные с корнем деревья, одевая в пену камни.
Пятнадцать девятнадцатилетних девчонок, выпускниц педучилища, ехали на грузовике из Грозного, куда они вчера приехали на поезде, в село Советское., где им предстояло работать учителями. Сначала они ехали по равнине, минуя аулы, села, утопающие в садах, девушки с интересом разглядывали окрестности, мало чем отличающиеся от местности, откуда были они. Разница была лишь в том, что здесь на горизонте высились горы, да дорога была каменистой.
Настроение было прекрасным. Они, взрослые, учительницы, с новенькими дипломами, едут затем, чтобы учить детей далеких аулов русскому языку, математике и всем предметам. С ними ехала их классная дама, как они называли женщину непонятного возраста, четыре года работавшую с ними бок о бок, о которой они знали только то, что у нее две дочери, мужа нет. Даже сколько ей лет, определить не могли, а она не впускала их в свою жизнь никак.
Их удивило то, что Екатерину Изотовну, так звали классную даму, не пригласили в кабину, а отправили в кузов грузовика, как их. В кабину сел мужчина, завуч одной из школ. Ей пришлось залезать к ним, девчонкам стало неловко, и одна из них, бойкая Вера сказала:
- Могли бы женщину посадить в кабину.
Мужчина посмотрел на нее и ничего не сказал. Проговорив что-то по-чеченски шоферу, он сел и захлопнул дверь машины.
Этот мужчина, как оказалось позже, был завучем одной из школ, где предстояло работать девушкам. Звали его Ризавди Исрапилович, но девчонки сразу дали ему прозвище Заяц – у него была заячья губа. Когда приехали в Советское (прежде село называлось Шатой), у здания роно всех высадили и стали распределять по аулам. Ризавди Исрапилович был из аула Гуш-Корт, что располагался на другом берегу Аргуна. Он выбрал трех девушек: учителей русского языка, математики и биологии. И хотя у них были дипломы учителей начальных классов, в школу были нужны специалисты-предметники – с начальной школой справлялись своими силами. Да и какой прок был бы от этих учительниц: дети начальных классов еще не говорят по-русски, а молодые учительницы – по-чеченски. Тем более, что они уже поступили в пединститут на соответствующие факультеты.
Получивших направление в школы района девушек забирали ожидавшие их директора и завучи. Это были мужчины, в то время как девушки привыкли, что в школах работают в большинстве своем женщины: и директора, и завучи, и конечно же, учительницы. За редким исключением мужчины были учителями физкультуры и физики. Здесь же, как потом убедились девушки, в школах работали мужчины, женщины не могли работать по разным причинам: находиться в одном помещении с мужчинами она не может без мужа, брата или отца, или же работать вообще она не может, ведь дома дети, а их, как правило, в чеченской семье много – может быть пять, а может - тринадцать.
Вера, Тамара и Лиза отправились за Ризавди Исрапиловичем в Гуш-Корт. Он привязал их чемоданы к лошади, и они пошли. Девчонок забавляла экзотика, которая усиливалась с каждым часом. Сначала это был перекидной мостик через Аргун. Подвешенный на канатах, он качался от каждого движения, но лошадь прошла по нему совершенно спокойно, в то время как девушкам понадобилось больше часа, чтобы преодолеть его. Потом они подошли к кизиловой роще, где уже созревали ягоды. Кроны деревьев сомкнулись так, что представляли собой непроницаемую крышу, сквозь которую не проходили даже лучи солнца. Поэтому под деревьями трава не росла, а на подстилке из прошлогодних листьев лежали опавшие ягоды. Ризавди Ирапилович предложил собрать их и попробовать – упали самые спелые и вкусные ягоды.
- А варенье из них варят здесь? – спросила Лиза.
- Варят немного, а вот вялят и сушат много – дети зимой вместо конфет едят, - ответил Заяц. Он исподтишка любовался девчонками. Те были как на подбор: рыжеволосая, зеленоглазая Вера притягивала взгляд своими формами. Ее фигура была почти идеальной: тонкая талия, высокая грудь, стройные ноги. Тамара проигрывала ей в фигуре, однако была тоже хороша: слегка загорелое лицо, серые глаза, красивые губы казалось, излучали молодость и жизненную силу. Лиза была ниже своих подружек, фигурка ее напоминала подростка, но волнистые волосы, шапкой обрамлявшие ее лицо, огромные голубые глаза тоже не могли оставить равнодушным мужское сердце.
«Какие красотки, - думал Ризавди, - мужчинам аула это принесет немало волнений. Да и Султан, директор школы, всегда был неравнодушен к женским прелестям. Да, трудно девчонкам придется».
Дорога шла все время вверх, и вот уже можно наблюдать районный центр с высоты. Шум реки остался позади, слегка стих, а перед девушками вдруг открылся потрясающий вид: впереди стояли сторожевые башни, какие они видели только на иллюстрациях к произведениям Лермонтова и Толстого. Но эти были настоящие, покрытые налетом времени, поросшие травой и кустарниками.
-Неужели это самые настоящие сторожевые башни? – спросила Тамара, - те самые?
- Конечно,- ответил Ризавди, - те самые. Кто же строит их теперь?
- А что находится в них сейчас?
-Ничего. Они предназначены были для охраны, а когда было надо, то и для жилья.
- Их охраняют сейчас?
- От кого? Это башни семейные, клановые, они передаются из поколения в поколение, и поэтому никто не осмеливается разрушать их или даже как-то навредить им.
- А можно к ним ходить? - Поинтересовалась Лиза.
- Конечно, только они не так близко, как кажется отсюда. Туда идти нужно полдня от аула.
Впереди показались дома. Это был аул Гуш-Корт.
-Ну вот, мы почти пришли, - сказал Ризавди. - Сейчас я вас отведу к вашему дому, а завтра вы придете в школу.
Они шли по улице, которую, по взглядам девушек, назвать улицей было трудно. Дома стояли не в ряд, как это бывает на улице, а на возвышенностях. Каждый дом был обнесен глинобитной или каменной стеной, в которую была встроена дверь. Дома были самые разные: большие каменные и поменьше, обмазанные глиной и побеленные. По улице бегали дети, они что-то кричали им. Сопровождающий девушек отвечал им на чеченском языке.
Из дверей в заборах выходили женщины. Они были в темных платьях почти до земли, в платках, увидев Ризавди, прикрывали кончиками платков рот и, видимо, здоровались. Некоторые что-то говорили и потом все вместе с ним смеялись. Девушки чувствовали себя не очень уютно, но им оставалось только слушать.
- Что они говорят? – спросила Вера.
- Спрашивают, где я взял таких красавиц, - улыбаясь, ответил тот.
Девушки, конечно, поняли, что он слукавил, но ничего не могли сказать.
Наконец все подошли к небольшому домику за плотным старым деревянным забором. Ризавди открыл дверь, все вошли во двор. Высокое крыльцо вело в дом.