Найти в Дзене
Александр Ларин

Возвращение к нелюбимой

Вернулся к женщине, которую не люблю. И вот думаю, пытаюсь понять – почему? Что меня все же уломало? Нет ведь, по сути, ничего, что связывало бы нас: ни общих детей, ни общего добра, ни общих мыслей, чувств… Чужие и разные во всем. Одиночество? – эка для меня невидаль! А то с ней не был я одинок! Неизвестно еще где этого пугала больше – когда один с Интернетом или с кем-то в компашке. Привычка? – ну, может быть. Как привыкают к глупостям, пошлостям, непониманию… Так что же тогда? А вот как представлю себе, что и эти, явно не лучшие для меня годы отойдут с ней безвозвратно в прошлое… И никогда, никогда уже я не приду сюда, и она не будет задавать мне дурацких вопросов, раздражать меня своим кухонным умишком, присылать мне свои стихи с сердечками, трещать о своем сыночке… И становится страшно. Слишком много потерь понесла уже душа – чтобы вот так самому учинять ещё одну, казалось бы, и вполне сносимую. Самому – обрывать, вырывать из себя пусть даже и нелюбимое. Своей волей творить эт

Вернулся к женщине, которую не люблю.

И вот думаю, пытаюсь понять – почему? Что меня все же уломало?

Нет ведь, по сути, ничего, что связывало бы нас: ни общих детей, ни общего добра, ни общих мыслей, чувств…

Чужие и разные во всем.

Одиночество? – эка для меня невидаль! А то с ней не был я одинок! Неизвестно еще где этого пугала больше – когда один с Интернетом или с кем-то в компашке.

Привычка? – ну, может быть. Как привыкают к глупостям, пошлостям, непониманию…

Так что же тогда?

А вот как представлю себе, что и эти, явно не лучшие для меня годы отойдут с ней безвозвратно в прошлое… И никогда, никогда уже я не приду сюда, и она не будет задавать мне дурацких вопросов, раздражать меня своим кухонным умишком, присылать мне свои стихи с сердечками, трещать о своем сыночке… И становится страшно.

Слишком много потерь понесла уже душа – чтобы вот так самому учинять ещё одну, казалось бы, и вполне сносимую.

Самому – обрывать, вырывать из себя пусть даже и нелюбимое.

Своей волей творить это страшное никогда, подыгрывая уходящему времени. А потом вспоминать и квохтать, как, в общем-то, хорошо мне с ней было. Ну да, в прошлом всё становится хорошо, особенно с женщинами. И никто, как они, не заставят так жалеть об этом прошлом.

Нет, не по силам мне все эти уходы, разрывы – не мастер я по этой части. Коли распорядилась так игрунья-судьба, буду по-солдатски и дальше свое отслуживать.

И боюсь, повстречай я даже другую – и тогда не решусь разорвать с ней: до последнего буду врать, изворачиваться… Пока, видно, не разорвёт она.

Пусть и без любви, без охоты, – но лишь бы продолжалось...

А может, не такая уж она и нелюбимая?