Мне 25 лет, и я работаю в школе уже 4-й год. За прошедшее время я практически привык к обязанностям учителя и научился справляться со всеми возникающими неприятностями. Одной из главных проблем на протяжении всего этого времени оставалось поддержание дисциплины. Видя перед собой практически ровесника, старшеклассники некогда не вели себя на моих уроках также, как на уроках у более опытных коллег. Для того, чтобы призвать их к порядку, мне неоднократно приходилось повышать голос, запугивать оценками или вызывать в школу их родителей. Все эти меры эффективны в равной степени, однако дают они лишь временный эффект. И даже сейчас, когда по прошествии трех полных рабочих лет я познакомился с особенностями всех учеников, мне бывает трудно призвать их к порядку.
Говорить о трудностях с детьми можно бесконечно, но, в первую очередь, после начала работы меня шокировали даже не учащиеся, а педагогический коллектив. Главной проблемой стало то, что его основу составляли женщины, которые были старше меня в 2 раза и, вероятно, уже успели начать страдать от климакса. Видели в социальных сетях демотиваторы, эксплуатирующие шутку, что женский коллектив подобен змеиному клубку? Это очень мягкое сравнение! Мои коллеги были даже не змеями, а пираньями, готовыми обглодать свою жертву до костей, едва завидев мельчайшее проявление слабости.
Авторитет матери, также работающей в моей школе, не дал им «сожрать» меня. Но каждый день я становился свидетелем массы неприятных сцен, навсегда похоронивших мою веру в светлое и доброе женское начало.
Наблюдения в первый месяц позволили мне поделить коллег на 2 примерно равные категории: те, кто счастлив в браке, и те, кто успел забыть, каково это – иметь рядом любящего мужчину. Понять, кто к какой относится, не составляло ни малейшего труда. Среди первых вполне встречались адекватные личности, даже помогавшие мне поначалу. На их лицах можно было увидеть улыбку, а успеваемость учеников по их предметам была не так уж плоха. Угрюмо поджатые губы, постоянные кляузы, придирки к ученикам, пребывание на рабочем месте до самого вечера – то, что отличало представительниц второй категории. Их единственной радостью в жизни были сплетни, которые они сами и рождали, засев после уроков в школьной столовой. «Физичка сделала аборт, потому что собирается разводиться с мужем.» «Лебедева из 8 «А» живет с взрослым мужиком.» «Директриса опять выписала премию математику, проигнорировав всех остальных.» Ни одна из этих новостей не имела ни малейшего шанса не остаться разобранной до мельчайших деталей за учительским обедом.
Большинство сплетен на поверку оказывались абсолютной чушью – физичка вовсе и не была беременна, а робкая ботаничка-отличница Лебедева никогда бы не позволила себе сказать хоть слово вопреки деспотичной матери. Но кому какое дело до правды? Пережевывать салатик куда приятнее, параллельно перемывая косточки ненавистным коллегам и ученикам.
Тем более, что на массу нелепых слухов иногда приходились и правдивые новости, обсуждаемые с особенным чувством и не оставляемые в покое по несколько дней. К примеру, математик действительно был единственным счастливым обладателем октябрьской премии. Но считаю необходимым заметить – он ее полностью заслужил. В 42 года добровольно сожительствовать с 63-хлетней директрисой сродни подвигу, и премия в 2000 рублей – лишь малая часть того, чего он достоин за прямое участие в рождении маленького женского счастья.
По прошествии 3-х лет я окончательно понял, что мне нет места в этом коллективе, и абстрагировался от общения с коллегами. Конечно, мне приходится контактировать с ними по рабочим вопросам, но пускать этих женщин в свою жизнь – да ни за что на свете.