- Пацаны, дайте авапу! – просит сын и радостно издает боевой клич команчей.
Авапа – это такая винтовка с прицелом, он с нее шмаляет в противников и считается в команде лучшим снайпером. CS GO увлекательна и вообще. Командный режим, наушники, микрофон и лихая банда союзников, крошащих террористов в капусту.
А я… А я порой не выдерживаю, закрываю к нему дверь, чтобы не слышать неистового улюлюканья, порой прорывающегося даже через мои наушники. Иногда ругаюсь, но не из-за, собственно, Контры, а из-за троек в АСУ-РСО. Это электронный журнал, там учителя оценки выставляют, заходи и смотри. Выдерешь из дневника страницу, не выдерешь, все едино родаки узнают.
И не ругаюсь из-за самой игры. Глупо, сам такой же был, да почти в его возрасте, чуть старше.
- А что нам надо? – пел Галанин, и кое-что мы со старщим братом знали точно. Новые картриджи для приставки, чего ж еще?
Мои родители позволить покупку приставки в девяносто четвертом не могли. Когда семья дядьки переехала с Вартовска домой, брату сразу купили «Денди». На «Сегу» у них не хватало, несмотря на нормальную привезенную сумму последних «северных» заработков.
Никаких торговых центров, никаких «М-Видео» или ДНС, только рынок девяностых, только хардкор. Светлую коробку с мотоциклистом, заложившим байк в лихом вираже и с тупо-радостным слоненком приобрели именно там, забрав из солидной кучи, спавшей в багажнике потрепанной пацанской «восьмерки». Там же, потоптавшись у сурового прилавка, сваренного из стальных листов и сплошь обложенного желтыми коробочками, купили дополнительный картридж. Марио, Донкей-Конг и прочая мутотень, шедшая в комплекте с «Денди», нас не интересовала.
Мой дурной братец, еще не полюбивший ханку, по старой памяти любил футбол. Игру с ним-то мы и купили, в последний раз собравшись четверкой из детства: брат, Лёха, Женёк Есмен и я.
- Я за бразильцев! – непреклонно заявил брат, четкий северный пацанчик, еще вчера косившийся на мои джинсы и сравнивая их со своими спортивными «Монтана», черными, с красно-зелеными лампасами. Заявил также, как пять-шесть лет назад сказал, когда мы нашли в дедовском гараже помятый игрушечный футбол. Тогда, в финале, он проиграл. Мне.
«Денди» ни хрена не спасла от поражения, почему-то снова от меня и картридж с мировым чемпионатом по соккеру чуть не разлетелся об стену, а мне едва не прилетело с вертухи по щам. Ситуацию разрулил всегда спокойный Есмен, сходивший к вешалке и доставший из джинсухи рыжий пластиковый прямоугольник.
- Контра! – сказал Женёк и показал нам всем.
Им было по шестнадцать и даже чуть больше, мне четырнадцать, на дворе мягко плыло теплое, а не жарко-удушливое, лето девяносто четвертого и о графоне нашей с вами современности мы не знали. Нам хватало восьми-битных пикселей и незамысловатой трень-брень, начинающейся после десантирования героев в джунгли. Герои выглядели аки Шварц со Слаем и это заводило еще больше.
Мы бегали, прыгали, крутились в воздухе, ловили шары с мерцающими буквами за-ради следующего режима стрельбы. Мы замочили не меньше полка аквалангистов, сожгли все укрепленные роботизированные автоматические пушки, расстреливали бегающих взад-вперед обычных идиотов, стрелявших по диагонали и точно в нас.
И, победив всех боссов уровней, в первый раз добравшись с главным… долго не верили, что она закончилась, наша Контра. Есмен оставил нам картридж и пошли снова, выпендриваясь и проходя на время.
Время тогда тратилось легко, чаще всего на ерунду. Но без ерунды явно было бы не так интересно. Где-то там, в глупом саундтреке Контры незаметно растворились остатки нашего детства. Через три года братец плотно подсел на иглу, Лёхе, после армии, мы были вообще неинтересны. Через пять лет Есмена взяли в плен, он сидел в зиндане и, вытащенный оттуда, на всю свою оставшуюся жизнь, уложившуюся в срок, даже меньший, чем в год Контры, заработал рассеянный склероз.
В общем, из-за самой игры никогда не ругаюсь на сына. Это глупо, а еще это ж Контра. Пусть и совершенно другая, но Контра.
Больше про 90-ые по ссылке - тут.