Философская визуализация пытается объяснить, что такое "быть картиной" в целом.
Изучение отдельных случаев не являются здесь неуместным, но они служат главным примером того общего свойства.
Прежде всего, непосредственный интерес представляет следующее не на отдельных картинках, а на способности (т.е. на производстве и использовании) картинки.
Таким образом, объектами исследования философских визуалистов являются (человеческие или, в конечном счете, другие) существа, обладающие этой способностью.
Точнее говоря, нас не интересует то, что является общим для всех из них:
концепция, которую мы можем предложить образуют существа в осмысленной и рационально контролируемой манере, состоящие из упомянутой способности.
Давайте вернемся к эмпирическому совпадению, что обе способности использовать язык и рисунки - не были освоены любым другим живым существом.
В своей теории языка Людвиг Витгенштейн (1922 г.) ввел в языковую философию концепцию, согласно которой
проводит различие между тем, что говорит утверждение (что может быть заявлено с помощью его), и что он показывает (что может быть взято из его логической структуры - как например "картина мира").
Вдохновленные Витгенштейном, мы переходим к следующему под заголовком "показать и сказать" на этот вопрос:
Что за концептуальные отношения между этими двумя способностями?
Говоря об этом, мы в основном обращаем внимание на презентационные фотографии и вербальные высказывания для пространственно-временных материальных сцен.
Общая основа
Ситуация использования знаков на первый взгляд проста: мы находим несколько важных сходств между использованием языка и использованием изображений, но также и серьезные различия.
Например, кажется, что центральным параметром использования фотографий является то, что один человек в одиночку наблюдает за фотографией.
В отличие от этого, использование языка, как правило, заключается в следующем - в диалогических ситуациях кто-то говорит кому-то другому что-то (или, по крайней мере, намеревается сделать это с помощью речи).
Так как вербальные знаки не просто встречаются в природе, они должны быть подготовленны оратором, их использование должно быть связано с взаимодействием двух партнеров, точнее говоря, это должна быть коммуникация.
Среди фотографий, с другой стороны, есть случаи, которые можно рассмотреть - на первый взгляд - в результате естественных процессов, протекающих без какого-либо влияния людей: думать в тени или на отражающих поверхностях.
Действительно, случаи такие "естественные картинки", как их часто называют, уже упоминались в древних объяснениях способности использовать изображения (ср. Plinius 1977; Scholz 2000).
Возможно, тогда одинокое столкновение с картиной в большей степени эквивалентно чтению, чем разговорному языку.
В конце концов, в чтении участвует и один читатель, который довольно замкнут и обычно не хочет, чтобы его беспокоили другие.
Однако при более внимательном рассмотрении даже чтение является коммуникативной деятельностью, хотя не сразу понятно, кто на самом деле играет роль отправителя.
Соответственно, литературные авторитеты указывали на то, что литературные тексты (которые могут служить нам типичным примером)
можно читать двумя способами с разными представлениями об отправителе.
Для однажды, есть исторический продюсер текста, которого можно рассматривать как отправитель:
«Что хочет автор (в его/ее конкретной ситуации) расскажите нам - или точнее: читатели, которых он имел в виду?»
Продолжение в следующей статье
