Если бы у меня осталось сто слов до смерти, я бы прожил долго.
Потому что я умею молчать. Иногда молчу так как не молчал никогда. Как в последний раз молчу.
Меня что-то спрашивают, а я молчу. Не потому что своим молчанием хочу человека оскорбить. Просто отвечаю ему про себя, а в слух сказать забываю. Для меня-то разговор состоялся. А мне потом вопрос задают – ты чего, мол, молчишь? А я думаю, да всё вроде уже сказано, чего тебе ещё нужно? И опять молчу. Снова забываю вслух сказать. Так и живу.
Если бы у меня осталось сто слов до смерти, я бы взобрался на трамвай.
Не стал бы тянуть. Взобрался бы на ржавый стоячий вагон трамвая и запел бы гимн России.
И неважно, что слуха нет. В таком-то деле, главное – с чувством. От всей души. Толпа бы собралась, телефоны бы достали – снимать. А я всё пел бы и пел. А потом на словах «Славься Отечество» из последнего припева упал бы замертво. Сколько бы заголовков интересных придумали после этого! «Умер от приступа патриотизма», «Любовь к родине убивает!»… И каждый раз потом исполняя гимн, люди вспоминали бы этот таинственный случай, и эти заголовки и испытывали бы священный трепет от слов и глубоких мыслей.
Если бы у меня осталось сто слов до смерти, я бы начал благодарить людей.
На одну благодарность уходило бы слов пять - шесть. А сто делить на шесть получится шестнадцать и четыре в остатке. Пришлось бы хорошенько подумать, кто эти шестнадцать людей, кому я отдам свою последнюю благодарность. А когда закончу с этим, смахну со лба пот и произнесу «ладно, я пошёл, пока!».
Если бы у меня осталось сто слов до смерти, этого было бы мало.
Слов в конце всегда мало. И всегда не хватает. Но нам это не дано понять, пока конец не наступит. Так и живём, не зная, что скажем, когда останется сто слов до смерти.
