Дopога вела через лес, петляя, взбиралась вверх по луговому склону и терялась в зарослях на гребне горы. Она вела в глухомань и молчание осеннего раннего вечера. Редкие дождевые капли застревали в кронах деревьев. Эрдман дошел до вершины, оглянулся.
Вытащил носовой платок и потер им лицо. Равнина лежала внизу, точно гeографическая карта. Клочья дыма от осенних костров стлались над полями. Он посмотрел на запад, но пейзаж, открывшийся ему, был словно обезглавлен. Тучи неряшливыми скирдами навалились на лес и заволокли вершины гор. Похоже, в окрестностях Лура собирается ненастье: земля и небо там слились воедино- густая смесь света Дж и мрака с темными чернильными кляксами. Он затаил дыхание и прислушался. Ничего. Ни звука, ни дуновения. Тишина плотно обступила его. Он потряс головой, уши точно ватой заложило. Странно, подумал он. И, застегнув плащ на все пуговицы, медленно побрел дальше.
Ему казалось, что он движется в царстве те он и сам тень. Сейчас это даже не было ему неприятно; словно покойник блуждал он по мокрым горам. Ночь наступила рано.
Ее свинцово-серый поток мало- помалу затоплял долины. Облака мешались с верхушками деревьев. В неверном свете, исходившем из какого-то таинственного источника, земля казалась лабиринтом. И сей- час надо было быть ко всему готовым. Окружающие пред- меты входили в сознание внезапно и обманчиво. Они меня- ли свои размеры и очертания и самым загадочным образом перемещались в пространстве. Как тут не сбиться с пути! Самое близкое, казалось, было теперь в дальней дали, а самое далекое - угрожающе близко. Горная цепь по ту сторону долины выглядела как навозная куча у доpоги, а куча коровьего навоза слева на поле прикинулась горной вершиной на горизонте. А тут стали слышны и звуки тьмы. Тихонько жалуясь, струился в деревьях сок, под корнями и мхом ожила вода; падала наземь хвоя, а казалось, гремел выстрел.
Что-то вдруг со свистом пронеслось по лесу, зашелестело где-то в мелких зарослях, а потом наверху раздался тяжелый топот, словно кто-то разгуливал там на гвоздях. Иногда снизу доносились стоны: это родники грызли гору. А из ущелий поднимался терпкий, упоительный запах перегноя и преющих листьев. Осенняя ночь точно рукой прикрыла ему глаза. С трудом найдя дорогу, он перевел дух и пошел дальше. Ему чудилось, будто он движется в Ничто, все глубже что в горных ботинках и глубже погружается в Несказанное. Внезапно перед ним вырос крест, тот самый, что меж двух осин караулил вход в деревню. Удивительно, как умeет дразнить темнота! Он полагал, что его занесло бог весть куда, что ему еще далеко до цели. Проходя мимо креста, он приподнял шля- пу и тут же усмехнулся над собой: обычно он не был столь благочестив, но в эту ночы.. Залаяли собаки. Горная деревушка встретила его черными хижинами и дымным запахом прокопченных гонто- вых кровель. Везде затаилась тьма, только в трактире «У красного егеря» огонек чадной керосиновой лампы. Вскоре он увидел и «виллу».
Одинокая, открытая всем ветрам, выглядывала она из букета растрепанных елей над сонно сопящей гор- ной деревней. Опять начинался дождь. Тяжелые капли звонко шлепались оземь. В кустах стояла разломанная, сорванная с петель калитка. Полное запустение! Бурьян и высокая сухая трава шелестели у его ног. По тропинке, которую он лишь угадывал, взбирался Эрдман между деревьями к «вилле».
Внезапно страх сдавил ему горло: а что, если дом пуст, брошен, как по осени птичье гнездо? Он стоял перед темным домом, и мороз подирал его по коже. Дождевые капли падали теперь быстрее и чаще. Отвесно па- дали из черноты и барабанили по земле. Он все медлил и медлил, но потом крикнул осипшим голосом: Мама!
Глухо, точно из погреба, ответило ему эхо. Затем в доме зажегся огонек. За окнами закачалась тень. Клинья света втыкались в ночь и блуждали над садовым кустарником. Щелкнул замок! И тут вдруг дождь окружил его своей беспорядочной дробью, будто стеною. Входи же скорее! В два-три прыжка Эрдман оказался в доме, и дверь эа крикнула мать. ним закрылась.
Несказанное чувство! Он стоял во тьме в запахе дома. В запахе старого сухого дерева и в мягкой тьме, нарушаемой лишь красновато мерцающим пламенем свечи. Он прислушался, что там снаружи: дождь лил вовсю. Звук был такой, будто над крышей опрокинули телеry c гравием. В глотках водосточных труб уже громко булькало.