"Он работает в том же месте, что и я", - сказала она. Ее голос смягчился при упоминании о нем. Она смотрела вниз, когда говорила, как будто держала в голове глубокие мысли о нем. Я думал, что все прошло, но когда она говорила о нём, голос был таким же мягким.
Он работал там же, где и она. Он видел ее каждый день, просыпаясь на юге, пока я был здесь, за мили отсюда. "Это был сюрприз", добавила она. Мы молчали как будто вечность, прежде чем она наконец-то назвала мое имя "Джеймс...".
Джеймс! Она назвала меня моим настоящим именем! Там она обращалась к нему по кличке "Я встретила Джейка... на юге", а мне она называла полным именем!
"Джеймс, я..." Она начала. Но по каким бы то ни было причинам она остановилась и снова посмотрела вниз, играя пальцами. Когда она закончила, она посмотрела на меня коротко, прежде чем отвести взгляд. Она была хмурой. Ее выражение было трудно читать. Она собиралась сделать или сказать что-то, что было так трудно для нее. У меня бешено билось сердце.
"Знаешь, иногда все идет не так, как ты хочешь...?" - осторожно сказала она. "Может быть, это один из тех случаев", добавила она. Ее голова была слегка наклонена, когда она сказала это. Хмурость все еще была там. Она также укусила нижнюю губу, так сильно, что казалось кровотечение могло с таким же успехом продолжаться.
"Я никогда не думала, что наступит время, когда мне придется выбирать", - сказала она. Вот и все.
"Ты расстаешься со мной", - сказал я, сначала со страхом, а потом с паникой. Она не ответила. Она продержалась дольше, чем кажется сейчас, но как будто целую вечность. Я ждал. "Мне жаль", - сказала она, наконец-то. Услышав это, мое сердце перестало биться. Извинения прояснили ситуацию. Печально, но это все закончилось. Больше нечего было сказать. Это было ясно как день. Она предпочла его мне. Я думал, она будет моей навсегда. Я думал, что все так просто.
Я отправил ее домой и вернулся в парк. Она не просила вернуть ей ключ. В парке я нашел место, вдали от главной дороги, вдали от бегущей дорожки, вдали от скамейки запасных, где так пустынно, так секретно, и я лежал на траве, так одиноко, глядя в ночное небо, думая, что она сказала, что я сказал, что я мог сказать, мог сделать, и я заснул.
Когда я проснулся, меня приветствовала головная боль, и уже было два с половиной часа ночи. На моем телефоне не было пропущенных звонков. Николь не удосужилась позвонить. Она, наверное, уже крепко спала. На следующий день от нее не поступало никаких звонков. У меня появилась привычка проверять свой телефон каждые две минуты, надеясь, что Николь позвонит как-нибудь. Наверное, она смеялась и говорила мне, что это была шутка. Может быть, апрельская дурацкая шутка. ("Знаешь что, это апрельские дураки, я люблю тебя, Джимми!"). Она могла бы откинуть голову назад и смеяться истерично, я бы простил ее. Я бы притворялся раздраженным, но я бы простил ее.