"Меня тошнит от всего этого, от моей работы, от того, что я делаю", - сказала она. Странно, но мне это показалось таким знакомым.
"Тебе нравится то, чем ты занимаешься, Райан?" спросила она меня. Я был удивлен (и доволен), что она вспомнила мое имя. Откуда еще ей знать, чтобы искать мой адрес электронной почты в компании. "Райан из отдела продаж", я помню, как она говорила в ту ночь перед тем, как мы расстались.
"Когда я была ребенком, я думала, что должна делать что-то грандиозное и запоминающиеся перед тем как постарею. Я мечтала обо всем на свете, кроме того, что делаю прямо сейчас. Забавно, не правда ли?" - сказала она и посмеялась. Я не знал, что смешного в том, чтобы занимать должность вице-президента по маркетингу и продажам в довольно крупной компании, ничего нет. Но я продолжал слушать. А потом она спросила меня еще раз: "Тебе нравится то, чем ты занимаешься, Райан?"
Я пытался придумать что-то очень умное, чтобы сказать, вероятно, показал ей, насколько я страстно отношусь к своей работе. В конце концов, она была боссом моего босса. Но в конце концов, я пожал плечами. "Я не знаю", - сказал я. Я думал о кошмаре просыпаться каждое утро. "Вообще-то, я ненавижу все это", - сказал я, в конце концов, вздохнув.
"Я действительно хочу", - сказал я тихо, на этот раз больше для себя.
"Страшно, не так ли?" - сказала она, не глядя на меня. "Я даже не знаю, как я сюда попала", добавила она, играя пальцем с кончиком своей чашки кофе. Через некоторое время она сильно вздохнула. "Но если и есть кого винить, то только меня саму. По крайней мере, я это знаю", - сказала она с сожалением в голосе.
Я подумал о том, что она сказала. Думал о своей собственной жизни.
"Какой была твоя мечта, когда ты был ребенком?" Я спросил. Внезапно я почувствовал, что должен знать.
"Я хотела быть художницей", - с улыбкой смущаясь сказала она. "Я хотела создать что-то творческое, чтобы оно запомнилось на века и чтобы длилось вечно."
Я был удивлен, или, возможно, немного удивлен ее ответом. "Ты хорошо рисуешь?" Я спросил, с интересом.
Ее выражение немного изменилось. "Нет", - ответила она почти тихо. Теперь она тянулась в карман и достала пачку сигарет и зажигалку. Она зажгла одну сигарету, не давая мне ни одной, за что я был благодарен.
"Когда я была моложе, я думала, что было бы интересно быть автором песен. Сочинять песни, понимаешь? Печальные песни, когда мне грустно, счастливые, когда я счастлива", - сказала она после нескольких затяжек, предаваясь этой мысли.
Я слушал с интересом. Я никогда не представлял себе Клэр Скотт как человека, который бы писал картины или песни. Грустная песня, когда ей было грустно, счастливая песня, когда она была счастлива.
"Знаешь, что у них общего?" спросила она меня.
Я подумал и сказал: "Слава?". Она тихо засмеялась и покачала головой.
"Это способность заморозить момент и заставить его жить вечно. Заставить людей поверить в это всем сердцем", - сказала она с такой страстью, какой я никогда не видела. В тот момент я понял, что встречаюсь с кем-то другим, чем Клэр Скотт, о ком я думал все эти годы работы в этой компании. Я видел ее с другой стороны. С этой стороны, ее никто в офисе, вероятно, не знал. Та её сторона, которой она охотно поделилась со мной.