В 2018 г. турецкий писатель Зюльфю Ливанели посетил Россию, презентовав перевод своей книги «История моего брата», выполненный Аполлинарией Аврутиной, на русский язык и поделился впечатлениями от поездки с турецким журналистом. Для вас перевод этой творческой беседы, в которой хоть немного, но приоткрывается завеса загадочности турецкой литературы
-Что делает Вас счастливым помимо музыки, душевных бесед, просмотра фильмов, чтения и изучения чего-то нового?
-Я из тех людей, которые справляются с жизненными трудностями благодаря искусству. Даже после самых ужасных бурь мне удаётся пришвартовать свой корабль в порту под названием искусство. Жить ни от кого ничего не требуя, не споря с кем-то, не находиться в зависимости от гнева – это даёт мне ощущение свободы и счастья. Я в спокойных водах.
-Насколько Вас теперь интересует повестка дня? Вы все ещё потихоньку следите за происходящим?
-Не так, как прежде. Потому что происходит всё одно и то же. Теперь мне интересна не поверхность моря, а морская жизнь, подводное течение Поэтому, чтобы понять общечеловеческое, я держусь подальше от злободневных тем.
-Безденежье, тюрьма, ссылка… В истории литературы в каждом уголке скрывается своя боль, но литераторам все же удаётся быть жизнерадостностными и вызывать улыбки на наших лицах. Юмор - это своего рода сопротивление, не так ли?
-Все мастера слова, которых я знаю, были жизнерадостными. Как Вы и сказали, несмотря на всю ту боль, которую они пережили, литераторы смогли развить в себе некий щит из чувства юмора и были от всего сердца привязаны к жизни, радости, любви, спорам. Безусловно, были и те, которые отразили пережитые ими трагедии на своей жизни, но всё же большинство были весельчаками. Они пили, влюблялись, сердились, дрались, смеялись от души. Они несли в себе средиземноморский энтузиазм и не были похожи на писателей темной Европы, повествующих о безнадёжности.
-«История моего брата» была переведена на русский язык и опубликована в России. Вы также недавно встретились с российскими читателями. Каково это человеку чувствовать себя «мировым» писателем?
-Меня обрадовало то, что в России я был встречен с таким интересом, которого не ожидал я сам. Для писателя Россия - разная. Было интересно, что во время моих выступлений на радио, телевидении и собраниях в университетах российские читатели по большей части задавали мне вопросы, связанные с книгами, с литературой. В других странах вопросы были в основном связаны с политикой, но Россия - страна, которая очень интересуется литературой. Читатели тоже очень образованные и имеют глубокие познания в области литературы.
-О чем Вас спрашивали больше всего?
-Как я пишу, где беру вдохновение для своих тем, является ли работа для меня рутиной, что и думаю о русской литературе, какие писатели являются моими любимыми...
- А что ребята спрашивали больше всего о Турции?
-Спрашивали о культурной жизни и о книгах. Во время части «вопрос-ответ» на Красной площади только один человек задал вопрос, связанный с политикой. Я ответил ему, что, когда это нужно, я критикую свою страну и некоторые моменты политики, но я никогда не делаю этого за границей. Я делаю это только внутри своей страны. Меня удивило то, что зрители выстрелили этот ответ аплодисментами. Потом я узнал, что у русского барда Владимира Высоцкого тоже было такое выражение. Должно быть, зрители это вспомнили.
-Вы провели конференцию в самом старом высшем учебном заведении Казани Казанском университете. Когда Вы узнали, что Л. Н. Толстой был студентом этого университета, насколько это Вас взволновало?
-Безумно взволновало! Проводить конференцию в университете, где учились Л. Н. Толстой и В. И. Ленин, ходить по тем коридорам, по которым ходили они, сидеть за теми партами, где сидели они, оказалось невероятным!
-Что Вы можете сказать по поводу того, что Л. Н. Толстой провалился в турецком и оставил университет?
-Как странно, правда? Увидев фотографию Л. Н. Толстого и его зачетную книжку, я попросил своего друга и переводчика Аполлинарию Аврутину перевести, она перевела мне записи. Когда я узнал, что Л. Н. Толстой был отчислен из университета из-за того, что во время учебы на турецко-арабском отделении, он не справлялся с турецким и арабским и некоторыми другими предметами, я был поражён. Я думаю, что такой гений, как Толстой, считал университетское образование скучным и бесполезным. Я знал, что Толстой испытывал симпатию к туркам, но узнать, что он получал образование в этой сфере, было для меня открытием.
-Когда другие романы будут переведены на русский язык?
-Сейчас переводятся ломаны «Серенада» и «Беспокойство».
-Как писатель Вы известны в большом количестве стран. Имеет ли для Вас особое значение быть «бестселлером» в России, родине литературы?
-Несомненно! Россия - это страна великих писателей, хранящаяся в сердце и каждого писателя, и каждого любителя литературы. Привожу пример: в Санкт-Петербурге меня пригласили на прямой эфир на радио. Старая часть города. Мы находимся во дворец окружённом желтыми зданиями. Я сказал: «Здесь я очень отчётливо ощущаю атмосферу Достоевского. Оказывается, квартира, в которой Раскольников убил ростовщицу, находится напротив меня, а это преступление произошло на самом деле, кстати. Мы прогуливаемся по мосту, о котором писал Н. В. Гоголь, идём на собрание для раздачи автографов в книжном магазине по Невскому проспекту, являвшемуся сквозным образом во всех русских романах. Попробуй тут не волноваться!
