На выступлениях Курского губернаторского камерного оркестра скучать не приходится. Однако концерт открытия сезона 5 октября превзошёл все ожидания. Это был первый опыт сотрудничества коллектива Сергея Проскурина с Ольгой и Святославом – звёздной четой из средоточия музыкальной элиты.
Чтобы задать ряд вопросов, мы встретились накануне, в результате чего родился монолог по форме, а по содержанию краткая автобиография Ольги Фридриховны Дьячковской.
– Вообще-то я из семьи учёных. Папа у меня профессор-химик, мама всю жизнь проработала над проблемами онкологии с известным академиком Николаем Марковичем Эмануэлем*. И если я из элиты, то из научной.
– Но сколько себя помню, я всегда пела. А в 4 года меня отдали в музыкальную школу на ф-но – пианисткой стать я не хотела, но музыка мне всегда нравилась. Советские школы были на высоком уровне. В обязательной программе Бах, трёхголосные фуги – как всякий нормальный ребёнок , я не любила заниматься, но когда их выучила, то просто ловила кайф, уже в 5 лет поняла, что Бах это какой-то космос.
– В 10 лет меня отвели в Московский дворец пионеров на Ленинских горах и приняли в ансамбль песни и пляски имени Локтева, где я пропела 7 лет. Был там замечательный хормейстер Хосе Петрович Фелиппе (он потом уехал в Испанию), мы с ним и «Реквием» Моцарта пели, и многое другое. И мне это очень нравилось: я возвращалась домой в 9 вечера, до 2-х ночи успевала сделать уроки, с утра шла в школу, затем в музыкалку, после чего во дворец пионеров… ну и гастроли, концерты – вот это моё детство практически лет с 5-ти.
– А после окончания средней школы решила поступать в театральный – мечтала быть драматической актрисой (сначала, как водится, балериной). Оперной певицей быть не собиралась – у меня сложные отношения с оперным искусством. Но пути Господни неисповедимы. Я занималась сольным пением – и если бы кто сказал, что не стоит мне этим заниматься, то я бы бросила. Но наоборот – говорили, что у меня красивый голос, красивый тембр, и что из меня может выйти толк. А так как в театральный не поступила, родители меня устроили секретарём дирекции театра имени Вахтангова.
– Мне было 17 лет. И что-то я там печатала одним пальцем на машинке – но для меня это был храм – я попала в Храм Искусства! Я на цыпочках ходила, а вокруг – великие люди: Ульянов, Борисов, Лановой, Шлезингер, Яковлев (но порой в этом храме звучали совсем не возвышенные, что называется, непечатные выражения)… Затем я попала в Гнесинку, на факультет музыкального театра к Матвею Абрамовичу Ошеровскому – он преподавал и в ГИТИСе, и в училище. Я была у него любимой студенткой, он мне очень много дал. А после училища меня взяли сразу на 2-й курс ГИТИСа.
– Я всегда любила камерную музыку, Бах меня никогда не оставлял. И очень нравился немецкий язык. В дипломном спектакле я пела главную партию в «Снегурочке», и партию Поппеи в опере Монтеверди «Коронация Поппеи». Для исполнения этой оперы мы пригласили Рене Клеменчича, дирижёра из Вены. И он обратил внимание на меня, то есть на мой голос, сказал, что мне нужно учиться на Западе. И буквально через месяц прислал приглашение в комплекте со стипендией от министерства культуры Австрии. Так я поступила в Высшую школу музыки в Вене. (Это 1992 год – в Москве тогда кушать было нечего).
– А со Славой мы познакомились в 1991 году на концерте в Московской консерватории, где он играл Моцарта. И через Славу я попала в рафинированную музыкальную семью, где Наталья Григорьевна Гутман – это очень строгие уши…
– На первых порах обучения в Вене занималась исключительно произношением, и примерно через год я заговорила по-немецки как по-русски. Франц-Йогель Досталь, директор Венского общества музыкальных театров, предложил мне главную партию в оперетте Франца Легара «Джудитта». У нас её не культивировали, поскольку это была любимая оперетта Гитлера. Но музыка очень красивая, практически это опера, и партия по сложности как мадам Баттерфляй – Чио-Чио-Сан. Потом пела по контракту «Принцессу цирка» в Германии, с регулярными концертами выступала в Венском Концерт-хаусе.
– А затем судьба закинула меня в Америку. Мы со Славой оказались в культовом для рок-музыки месте – Вудстоке, купили там дом и с местными музыкантами создали группу «In Pravda». Это был синтез классики, рока, фанка и фолка. Выступали много – и с концертами классической музыки, и с группой – практически каждый год в «Карнеги-холл». Жутко волновались, но приняли нас на ура!
– А далее новый зигзаг – позвонили из Москвы и предложили преподавательскую работу в ГИТИСе. И я стала преподавать вокал. Но я такой человек: если за что берусь, то халтурить не могу. Поскольку работать приходилось с актёрами, стала вырисоваться музыкально-драматическая линия, венцом которой стал музыкальный спектакль «Пир во время чумы» на стихи Пушкина и мои собственные (так получилось, что я и стихи пишу). В общем, Чума в наше время, Слава исполняет роль Чумы. Со скрипкой, естественно – всё через музыку – там и Шнитке, и Бах, и Пуччини. Бывший мой студент Александр Зорин – кстати, из Курска, – играет роль Председателя (Вальсингама)… Очень навороченное действо получилось. Этот спектакль мы сыграли уже 11 раз, несколько раз в Театре Российской армии, ездили с ним на гастроли в Сочи, а сейчас хотим привезти его в Курск.
– Своего помещения у нас пока нет, но есть своя труппа. Спектакль пока один, но в планах возникла ещё одна интересная идея – музыкальное представление по мотивам романа Анатолия Виноградова «Осуждение Паганини». Главная мысль – трагедия гения. Паганини – гений, но как он закончил?
– С Сергеем Проскуриным пересеклись через общих знакомых в Москве. Сергею очень понравился наш спектакль. И он предложил, чтобы оркестр звучал не в записи, а живьём. С этой мысли и началось сотрудничество. Мы уже успели совместно поработать и выступить – оркестр просто замечательный, высокого европейского класса. Говорю это, поскольку имею большой опыт сотрудничества с различными западными и российскими оркестрами. Иной раз музыканты ничего не могут – ни темп взять, не знают что и куда – хотя вся партитура перед глазами, и такое случается с весьма раскрученными коллективами (имён называть не буду). А здесь: мы приехали – и всё сходу как по маслу – вот это и есть уровень. В начале нового года планируем приступить к совместным репетициям.
* Николай Маркович Эмануэль (1915 – 1984) – выдающийся физикохимик, один из ведущих в СССР специалистов в области кинетики и механизма химических реакций, активно работал в области экспериментальной и клинической онкологии. Родом из посёлка Тим Курской губернии.