Мягко говоря, люди и двор встретили новость о смерти Екатерины Медичи неоднозначно. Вот несколько интересных цитат о несчастной старушке: «Были такие, кто всякое говорил о ее смерти и даже о яде. Может быть, да, может быть, нет, но она умерла и околела с досады» Написал хронист придворной жизни Екатерины Медичи Пьер де Бурдейль Брантом.
«Тело королевы было вскрыто по приказу короля, было поврежденное, залитое кровью легкое, с абсцессом с левой стороны. Тело было набальзамировано, положено в свинцовый гроб, который, в свою очередь, был опущен в деревянный. Затем дали возможность набежавшему народу посмотреть на королеву: ее тело обрядили в самые красивые золотые одежды, какие только нашлись во дворце, и перенесли из спальни в зал для аудиенций. Многие дамы в трауре оставались около тела, окруженного многочисленными свечами, а отцы францисканцы всю ночь читали псалмы» Такое донесение оставил папский легат.
«Она хорошо пожила для женщины круглой и жирной, какой она была. У
Мягко говоря, люди и двор встретили новость о смерти Екатерины Медичи неоднозначно. Вот несколько интересных цитат о несчастной старушке:
«Были такие, кто всякое говорил о ее смерти и даже о яде. Может быть, да, может быть, нет, но она умерла и околела с досады»
Написал хронист придворной жизни Екатерины Медичи Пьер де Бурдейль Брантом.
«Тело королевы было вскрыто по приказу короля, было поврежденное, залитое кровью легкое, с абсцессом с левой стороны. Тело было набальзамировано, положено в свинцовый гроб, который, в свою очередь, был опущен в деревянный. Затем дали возможность набежавшему народу посмотреть на королеву: ее тело обрядили в самые красивые золотые одежды, какие только нашлись во дворце, и перенесли из спальни в зал для аудиенций. Многие дамы в трауре оставались около тела, окруженного многочисленными свечами, а отцы францисканцы всю ночь читали псалмы»
Такое донесение оставил папский легат.
«Она хорошо пожила для женщины круглой и жирной, какой она была. У нее был хороший аппетит, и она отменно питалась. Но парижане решили, что она устроила и дала свое согласие на смерть лотарингских принцев. Говорили, что если ее тело привезут в Париж, чтобы похоронить в Сен-Дени в великолепной усыпальнице часовни Валуа, которую при жизни она построила для себя и покойного короля, своего супруга, то они бросят ее на свалку или в реку»
Так описал восприятие смерти королевы писатель-мемуарист, автор знаменитых воспоминаний о французской жизни XVI века Пьер де Л’Этуаль. Или вот высказывание проповедника Гинсестра:
«Она сделала много доброго и дурного. Сегодня очень сложно сделать выбор: должна ли католическая церковь молиться за ту, которая так плохо жила и часто поддерживала ересь, а в конце жизни, как говорили, выступала за наш правый союз и не соглашалась на смерть наших добрых принцев. Поэтому я скажу вам, что если случайно, из милосердия, вы помянете ее молитвами pater, Господь Всемогущий, или Богородице Дева, радуйся, то это, как может, послужит ей, отдаю это на ваш суд».
Кто-то осуждал короля за его равнодушие к кончине матери:
«Она еще не успела испустить последний вздох, а уже интересовала не больше, чем какая-нибудь тухлятина».
Похороны королевы в своих мемуарах описал Этьен Паскье:
«Правда, что тело было неважно набальзамировано, и через несколько дней от него начал исходить дурной запах, а когда король уехал, пришлось ее похоронить среди ночи; не под сводами — таковых не было, а прямо в земле, так же как и самого ничтожного из нас, смертных; и даже в таком месте церкви, где нет никаких указаний, что она там покоится»