В первые две недели родители приносят корм один раз в день. Затем раз в два дня, а далее один раз в три дня. Вспомним наших малых пичужек, которые за день успевают подлететь к гнезду более 200 раз. Птенец остается в гнезде около 140 суток. Так много времени ни одна другая птица на гнездование не тратит.
За две недели до вылета птенца родители перестают его кормить и улетают в самостоятельные странствования. Молодые, покинув гнездо, тоже пускаются в морские путешествия. Только через пять лет, а то и позже они станут взрослыми и возвратятся на берег.
Прошли первые месяцы теплой и погожей дальневосточной осени. В море часто штормит. Темные тяжелые тучи низко несутся над серыми клокочущими волнами. Хлещет холодный дождь. Кажется, что погода испортилась навсегда. Холод и ветер вынуждают подолгу отсиживаться в каюте. Закутавшись в плащ, я выхожу на палубу: видны лишь вздымающиеся валы волн, струи дождя и туман, скрывший горизонт и сокративший видимость до нескольких десятков метров. Штормовое море пустынно.
Уже не так часто над волнами появляются привычные прежде силуэты альбатросов. Многие из них откочевали к тропическим островам, оставив бродить над северными волнами лишь молодых холостяков. Редки и встречи с буревестниками. Лишь изредка среди волн ненадолго показывается покатая спина кита-фин-вала, и почти тут же скрывается, показав на миг короткий серп спинного плавника. Иногда глаз выхватывает скользящую над гребнями фигурку летящего глупыша или покачивающуюся на волнах кайру.
Наступил вечер. Над морем сгущается непроглядная тьма, и на судне зажглись топовые огни. Вокруг раздаются легкие щебечущие звуки, и в свете фонарей возникают силуэты небольших легкокрылых птиц с раздвоенными, как у ласточек, хвостами.
Птички, словно бабочки, летят на свет. Иногда, увлекшись, ударяются о снасти корабля и падают на палубу. Неуклюже, на согнутых лапках передвигаются они по мокрым половицам — птицы не в состоянии взлететь со скользкой поверхности. Приходится поднимать их и выпускать за борт.
Это — качурки — самые маленькие представительницы знакомого нам отряда «трубконосых». Но до чего же они малы по сравнению со своими родственниками — альбатросами. Ведь ростом качурки не больше скворца. Иногда в море качурок можно видеть и днем. Они словно бегают по поверхности волн.
Большинство качурок светлые пепельно-серые. Зоологи называют их сизыми качурками.
В отличие от большинства трубконосых птиц, появляющихся в наших водах лишь во время кочевок, качурки и глупыши являются представителями нашей российской фауны и во множестве гнездятся по безлюдным побережьям и островам Дальневосточных морей.
Глупышей я много раз видел на гнездовьях. Это — одни из самых многочисленных морских птиц Дальнего Востока.
Гнездятся они открыто, на выступах скал. Откладывают одно крупное белое яйцо.
Иногда прямо на голые камни, но чаще там, где в углублениях скопился торфообразный перегной. Подстилки из растительной ветоши бывает мало, а часто она отсутствует вовсе.
Как-то припозднившись, я брел по берегу скалистого и сурового острова Симушира.
Неожиданно над головой раздалось знакомое щебетанье. Я окинул взглядом гору. Она поднималась узкими уступами, меж которых виднелись полоски травы. Значит, добраться до того места, откуда так заманчиво раздаются птичьи голоса, будет не очень трудно. Путь наверх. Уже близко.
Птичий гомон над головой разом умолк, будто расшумевшийся класс при появлении в дверях строгого учителя.
Но выше птички продолжали беззаботно щебетать. Не раздумывая долго, я карабкаюсь выше. И вновь ближайшие ко мне птички замолкают и продолжают переговариваться лишь на более высоких этажах.
А сумерки между тем все сгущаются. Продолжать играть в прятки с качурками бесполезно. А лазать по скалам в темноте, наугад вообще не разумно, и я начал спускаться вниз. Спускаться по крутым склонам всегда труднее, чем подниматься. Нужна особая осторожность. И я крепко держусь за неровности камней, нащупывая ногой следующий выступ. И вдруг опоры под ногой не оказалось.
Путешествуя впотьмах я несколько отклонился в сторону, где скала нависла над каменистым пляжем. А там, внизу, все так же монотонно шумел равнодушный прибой. Пришлось осторожно лезть выше.
Опять мне не удалось увидеть, как гнездятся эти морские птички. И все же позднее мое настойчивое желание отыскать гнездовья качурок увенчалось успехом. Это было на том же малолюдном и диком Симушире.
Днем я забрался на высокую гору и шел по россыпи туфовых обломков. Этот пустынный каменистый пейзаж очень бы напоминал лунный.
Мое внимание привлекли узкие, похожие на мышиные, норки в дерновине. Долго пришлось разбирать осколки скал, прежде чем я увидел, что искал.
Птички прятались в эти норки, и там, пробираясь по извилистым ходам меж камней, находили естественные пустоты. Надежно скрытые от врагов, там сейчас находились либо одетый светло-серым пухом птенец, либо единственное белое яйцо, заметно меньше голубиного по величине. Но взрослые птицы в колонии отсутствовали.
Подробно описав и измерив гнезда с птенцом и яйцом, я не стал больше тревожить колонии, и уложив обратно глыбы камней, отправился дальше.