Помню, собираю вкусную ягоду на лесной просеке. Смотрю, сбоку ветка малины чуть подрагивает. «Ну,— думаю, — какая смелая птичка. Кормится совсем рядом и даже не ругается на меня на своем птичьем языке». Наклоняюсь над веткой и гляжу сверху, пытаясь разглядеть пичужку. И вижу, что это вовсе и не птичка, а маленькая орешниковая соня. Вся рыженькая, вроде крохотной белочки, а росточком не больше мышки. Сидит на тонком малиновом стебле и доедает спелую ягодину. Кончила одну — потянулась за другой.
Хотел было осторожно отойти, чтобы не мешать зверьку. Да стало любопытно — сколько же эта крошка может съесть ягод пока не насытится. А соня доела ягодку, спустилась вниз по стеблю и исчезла в густых зарослях. Так я и не узнал, каков у зверька аппетит.
В летний зной хорошо оказаться в черничнике. Кругом жара и духота. А здесь, под пологом старых ёлок, в легком сумраке, стоит приятная прохлада. Можно наклониться и легко набрать пригоршню освежающих ягод. Жаль только, что и комары любят эти места и назойливо гудят над самым ухом. Любителей черники много и среди птиц, и среди зверей.
Поэтому бродя по замшелым борам Карелии, я постоянно спугивал куропаток, глухарей и других тетеревиных птиц. И привык к подобным встречам. Но был нимало удивлен, когда из-за лесной кочки с тонким свистом передо мной взлетел самый крупный наш кулик — большой кроншнеп. А чуть дальше поднялся и второй.
Глядя на удаляющихся птиц, я думал: «Что занесло этих жителей открытых пространств в лесную глушь?» А ответ прост — любовь к спелой чернике.
В северных областях возле озер среди прибрежных камней в изобилии растет низкий кустарник.
Это шикша, или вороника. Когда осенью на упругих стелющихся кустиках появится урожай черных ягод, к берегам озер начнут наведываться звери и птицы. Шикша съедобна и для человека. Но на наш вкус она мало привлекательна: водяниста, не сладка и почти без запаха. Мало кому может понравиться.
Хотя все же есть в ней и какая-то приятная свежесть.
А вот дикие птицы и звери почему-то особенно любят эту ягоду, предпочитая ее и чернике, и морошке. Случится побывать на севере — обратите внимание на этот кустарник, усыпанный ягодами, будто агатовым бисером.
Прошлым летом в Подмосковье да и многих соседних областях необычайно много расплодилось грызунов. Теплое ли сухое лето тому причиной, либо какие другие благоприятные для зверьков условия — не знаю. Но лишь стоит выйти в поле, так не только вечером, но и днем встречаешь этих перебегающих от норки к норке серых короткохвостых зверьков. А вся земля там изрыта их норами и ходами.
На садово-огородных участках с весны трудились Москвичи. Вскапывали грядки, ставили теплицы, сажали молодые деревца и ягодные кусты.
А когда подошла пора поспевать урожаю, все чаще стали слышаться жалобы на вредных «мышей». У того огородника поели самую спелую и сочную клубнику, у другого - попортили капустную рассаду. А горох почти ни у кого так и не взошел.
Противные полевки докопались до набухших горошин и съели все без остатка. А вечером, лишь только солнце скроется за темным гребнем дальнего леса и начнет меркнуть бледно-желтая заря, из ближнего лесочка раздавались какие-то странные выкрики.
Нетрудно было догадаться, что вблизи строящегося поселка поселились совы. И вот теперь птенцы, на обильных харчах благополучно выросшие, покинули гнездо и перекликаются во тьме.
К концу августа выводок сов появился и в самом поселке. Вернее, он появлялся там каждый вечер, а к рассвету возвращался обратно в лес и замолкал до следующего вечера. Бесшумными тенями скользили птицы над новыми постройками, огородами и юными плодовыми деревцами. А временами бросались вниз, чтобы подхватить выскочившую из норы полевку.
Впрочем, встречались вблизи поселка и другие виды ночных хищников. Помню, месяц назад на пролетающего над лугом коршуна вдруг накинулась болотная сова и стала отгонять от спрятанного среди травы гнезда. Было совсем светло, и сову я разглядел хорошо.
Попалось мне как-то на лесной тропинке мягкое пушистое перышко совы. По цвету и особенностям пестрин я узнал его владелицу — ушастую сову.
Как-то ранним утром, когда поселок еще спал, над пустынными улицами я заметил сразу несколько пустельг. По-видимому, наступило время кочевки на юг, поз тому-то птицы и собрались вместе. Солнце еще нс поднялось высоко и лишь слабо просвечивало сквозь плотный туман.
Было по-утреннему свежо, и птицы усаживались на обращенные к востоку скаты крыш и грелись в ранних лучах. Или, разминаясь, легко носились между домами. И только когда пригрело и растаял туман, пустельги разлетелись в разные стороны и начали охоту, зависая над полем и трепеща крыльями.