Если говорить о синтетическом искусстве кино, то тогда нужно говорить о последней синтетической форме - о звуковом кино, Если мы будем сначала говорить о немом кино и потом говорить, что получилось в звуковом, то, говоря ( немом, мы будем подразумевать звуковое, и вместе с тем и буду вынужден все время органически отбрасывать звуковое. Нужно сказать, что объединение кинематографа звуком в немом кинематографе создало особые приемы, которые все же давали звук в немом виде.
Можно найти также примеры, когда звук делался режиссером при помощи зрительных впечатлений. Например, повторы кусков с открывающимся ртом, помещение подписей на открытом рте все эти приемы режиссеров преследовали цель не получение зрительного образа, а создание того зрительного толчка, который в конце концов у зрителя вызвал бы чисто звуковое ощущение.
Здесь интересно подумать: если мы возьмем изобразительное выражение крика и поставим только звук - будет ли это действительно разрешением общей проблемы впечатлений? Я склонен думать, что нет.
Склонен думать, что нет, потому что для меня все время приписывание звуку роли дополнения в кинематографическом изображении, недостающего до изображения реального предмета, по существу, не только не исчерпывает собой звук, а просто делает неправильной установку на правильное употребление звука и в звуковом кино.
Я в самые первые дни появления звукового кинематографа, когда мы только слышали, что оно появилось на Западе‚ это было время Заявки 1, которую мы писали вместе с Эйзенштейном и Александровым, уяснил, что этот несомненно большой скачок в развитии кинематографа, который непременно должен быть с появлением звука, он будет обусловлен не тем, что изображение на экране получит какой-то новый признак, как изображение реального предмета, а тем, что мы получим какую-то новую базу, новое пространство, свободное место в кинематографе, которому мы можем дать большую смысловую нагрузку; Мы можем расширить в кинематографе воздействие на зрителя. в плане содержания, идейного содержания, а не изобразительного.
Я отклонился немножко в сторону, говоря о том, что эти два вопроса следовало бы соединить в одни и тогда нужно было бы говорить в целом о изобразительном моменте в синтетическом искусстве кино. Иначе трудно разговаривать;
Для того чтобы было ясно, позвольте мне(может быть, вы с этим знакомы. я об этом говорил несколько раз) разделить два хода, которые имеются в кино,: это линия изображения и линия звука.
В звуковом фильме есть возможность, я подчеркиваю, есть возможность создания на экране двух самостоятельных линий. При раскрытии любого явления действительности мощный метод диалектического мышления движет нас по линии разбора любого явления в его противоречии. Раскрытие противоречивостей любого явления всегда пас движет в сторону глубокого понимания его сущности. Существование возможности создания на экране наличия двух самостоятельных лиц, которые могут быть нагружены каждая по отдельности своим самостоятельным содержанием, подталкивает на мысль, что если мы рано со звуком и изображением свяжем две стороны явления в их противоречит то результат, который получится, двинет сознание зрителя в сторону понимания той сущности явления, которую мы получаем при диалектическом анализе.
Как пример двойной нагрузки можно привести финальную сцену из «Дезертира»; Там дело заключается в следующем.
Вот кусок: демонстрация в Берлине, ее разгон. Как там идет линия изображения?
Улица Берлина, движутся автомобили такой буржуазный рай. Вдруг появляется тема предателя: беспокойство полисменов, замешательство на улицах... Замешательство растет. Потом видно, как на гребне улицы появляется флаг, знамя. Паника на улице растет, и демонстрация победно занимает улицу. Демонстрация движется. И появляется новая тема тревоги, которая вначале начинает приобретать форму угрозы это противодействие демонстрации. Сигнал в полиции. Появляются полицейские. Силы полиции концентрируются, приготовлены к нападению... Демонстрация продолжает двигаться. Вырастают две противоположные силы: полиция и демонстрация. Полиция набрасывается на демонстрацию. Столкновение. Завязывается борьба. И затем все больше и больше начинает определяться победа полиции. Демонстрантов хватают, арестовывают, бьют. И, в конце концов, все действие концентрируется вокруг флага, вокруг знамени, и по тому, в чьи руки это знамя попадает, видно колебание борьбы, видно, что знамя все больше и больше в руках полиции. Знамя переходит из рук в руки и в последний момент агонии знамени оно где-то далеко, снова в рядах демонстрации... И уходит от полицейских, все время дразня их, и полицейские бессильны его схватить и окончательно уничтожить. И кончается все победой демонстрации: знамя не уходит, а разорванное, израненное скрывается за углом, и вы чувствуете, что оно в крепких руках, что оно появится снова.
Так идет зрительная часть.
