Несколько лет назад меня познакомили с очаровательной шведской парой. Они приехали к нам, чтобы открыть совместное с россиянами предприятие. Ну как же без русского языка? И меня пригласили как преподавателя.
Наши встречи проходили в гостиничном номере. Я приезжал к 19 часам, когда мужчина возвращался с работы. Дама терпеливо ждала его весь день, даже по городу не гуляла.
Он улыбался, садился за стол, открывал баночку пива. И урок начинался. Я сразу заметил, что шведу наши вечерние занятия три раза в неделю были в тягость. Его мысль, как выражался Гончаров, «летала далеко», избегая языковую территорию. А подружка, напротив, была очень прилежной. Мы подружились. И она как-то мне призналась, что приехала в Россию по двум причинам. Первая – не хотелось расставаться с любовником. Она допускала, что он забудет ее в далекой стране. Вторая, как это ни странно, - мечта овладеть русским языком. И показала мне роман Достоевского «Идиот» по-шведски: «Хочу его читать на его языке».
Так продолжалось примерно месяца три. Меня тревожило, что швед в овладении языка не продвигался ни на шаг. Не будешь же ему делать выговоры и читать нотации! Ситуация не та! В конце концов, у меня осталась только одна ученица. И лицо ее становилось все печальнее. Я видел, что она страдает. Чужая страна. Гуляющий где-то любовник, классически объясняющий свое отсутствие по вечерам занятостью. Одиночество. И ей, конечно, было не до спряжения русских глаголов. И мечта прочитать Достоевского в подлиннике угасла, как пламя в костре, если не класть в него хворост.
Когда мы расставались, дама пожала мне руку и сказала, что она в своей дальнейшей жизни обойдется без любви. И добавило фразеологизм с нашего последнего занятия. Она сказала так: «Я несолоно хлебавши». А мне вспомнилась строчка из нашей песни: «А там, в стране далекой, чужая мне не нужна». Сколько веревочке не виться … Чужое есть чужое.