Живописец — всегда личность. Только не подумайте, дорогой читатель, что мы отказываем в индивидуальности медикам, геологам или сталеварам. Конечно же нет. Просто в случае художника специфика профессии такова, что самым объективным критерием качества его работы является беспристрастный суд Времени.
А его (суровый и окончательный) вердикт чаще всего благосклонен к тем мастерам, которые сумели выйти за рамки его же, времени, контекста. К тем, кто был более успешен в вечном поиске возвышенного творческого начала в своём внутреннем мире, а не просто искал для себя высокого места в мире актуального большого творчества.
Сегодня мы с Вами, дорогой читатель, не вспомним и трети тех имён и фамилий, которые хотя бы век назад были на устах у подавляющего большинства ценителей живописи. Эпатаж, конъюнктура, веления моды — все эти бурные волны социума то и дело возносили, и возносят, «на гребень» сиюминутного успеха «эффективных менеджеров» от мира живописи. Но стоит подуть ветрам перемен, и изменчиво-капризное людское «море» волнуется в иной стороне, а недавние кумиры попадают в полосу унылого «штиля» нулевого зрительского интереса к их работам. А то и вовсе — идут ко дну забвения.
Конечно, нельзя впадать в крайность и заявлять: «А давайте не будем считать мастера великим, пока того же самого о нём не скажут наши дети/внуки/правнуки/киборги, которые будут населять планету Земля через N веков». Безусловно, контекст и актуальная проблематика (про живописную технику даже не упоминаем, она — основа всех основ) играют огромную роль. И всё же последнее слово всегда остаётся за теми, кто видит драму жизни и творчества мастера не «изнутри», а «с расстояния», в контексте минувших событий и лет. C'est la vie...
Биография замечательного российского, а после-советского мастера Константина Юона — ярчайший пример, подтверждающий эту фабулу.
В самом деле, какие ещё подтверждения выдающегося таланта и мастерства, какие доводы в пользу незаурядности творческой личности нужны, когда её носитель:
- был удостоен звания народного художника СССР;
- избран академиком Академии художеств Советского Союза;
- сформировался под влиянием таких гениальных наставников как Савицкий, Касаткин и Архипов;
- сыграл ключевую роль в становлении классиков советского искусства, среди которых числятся Мухина, Ройтер, Куприн;
- пользовался неизменным деловым успехом по части реализации своих работ?
А вот какие: целый ряд наших глубокоуважаемых читателей почему-то свято уверен, что весь советский период искусства должен быть вычеркнут из отечественной истории. И если для работ передвижников у дам и господ вряд ли найдутся поводы для поруганья, то любой положительный или хотя бы нейтральный контекст, в котором будет отображена советская действительность, вызовет у них однозначный вывод типа: «Сие есть богопротивная советская пропаганда! Автора статьи следует сечь на барской конюшне, а сами картины — сжечь в камине бальной залы». Странно, что этих граждан огорчает бесплатное всеобщее образование, благодаря которому не имевшие и полшанса дети нищих безграмотных батраков в считаные годы становились знаменитыми на весь мир инженерами, спортсменами, врачами, скульпторами и живописцами, но это уже совсем другая тема.
Итак, фактор контекста — налицо. Для поздних работ Юона он сочтён неоднозначным, а значит есть некие лица, готовые отказать ему в личных заслугах перед миром искусства. Так кто же тогда всех нас рассудит и помирит? Кто станет общим знаменателем для всех этих политических, исторических, субъективно-культурных и прочих межличностных мнений— «числителей»?
Ответ: Его величество Время. С его ходом число поклонников творческого наследия Константина Юона лишь растёт. Секрет прост: он тот самый тип мастера, о котором мы упоминали в начале данной статьи. Он не искал себе наград и званий: со временем они сами находили его. Чины и должности были не самоцелью, а лишь эффективными инструментами для раскрытия дарований нового поколения блестящих советских художников, иллюстраторов, декораторов, архитекторов. А ещё ни у кого и никогда не выйдет отрицать совершеннейшей уникальности, которой буквально лучатся картины Юона. Эта любовь к жизни, к Человеку, к простым радостям и постоянная готовность к честному, открытому взгляду на самого себя и мир вокруг— черты, выделяющие Константина Фёдоровича даже на фоне гениальнейших современников, которыми был так богат период конца XIX - начала XX века.
Его пейзажи, его портреты из раза в раз зовут нас, таких разных и не всегда согласных друг с другом, вернуться к извечным русским мотивам, к истокам наших «Я», и ощутить сопричастность, духовную близость «левых» и «правых», молодых и зрелых, взвешенных и порывистых — с мерным, могучим дыханием Истории России, с её неповторимым народом, его трагедиями и торжеством.
Многое может уйти, смениться, истереться из памяти людей. Переоценка ценностей — неизбежна, как сама смена поколений. Неизменно иное: Бог есть любовь, а тот, в ком её много и кто готов делиться ею с миром — богатый человек. В истинном, исходном, духовном значении этого слова. И это говорим Вам не мы. Так говорит само Время, проверку которым полотна Юона прошли успешно и многократно, с годами становясь лишь всё более ценными свидетельствами минувших эпох и обретая всё больше искренних почитателей удивительного, яркого, широкого, и при этом пронизанного почти интимной сокровенностью подхода Константина Фёдоровича к изображаемым людям, событиям и явлениям. Именно так личность художника превращается в феномен вне Времени.
Автор: Лёля Городная